Руслан Белов - Сердце дьявола - 2

Баламут расстроился - свою дочь он не видел уже полтора года. "Невеста уже", - высчитав ее возраст, вздохнул он и решил еще немного побыть с этой счастливой семейкой.

После ужина Константин Иванович и Катя помыли посуду и устроились на диване читать книжку Маяковского "Что такое хорошо и что такое плохо". Но дочь не смогла слушать и, отняв у отца книжку, рассказала о знакомых мальчиках.

- Миша постоянно меня задирает, за косички дергает, - говорила она, внимательно следя за реакцией отца. - А вчера тараканов в спичечной коробке принес и мне на стол высыпал. Потом говорил, что за сто рублей купил их у Кеши - его мама бедная, но тараканов у них полно.

- Наверное, ты ему нравишься, - улыбнулся Константин Иванович. Предложи ему дружить, и он станет носить твой портфель и защищать от других мальчишек.

- Он мне не нравится!

- А кто тебе нравится?

- Витя из первого класса. Он так интересно рассказывает всякую всячину. И добрый. Но...

- Что но?

- Больше всего мне нравишься ты! Ты такой сильный, добрый! Я каждый день думаю о тебе, жду, когда ты придешь. Знаешь, если ты поздно-поздно будешь приходить, ну, когда я буду уже спать, ты все равно заходи ко мне. Просто поправь одеяло, посмотри на меня. А я все это во сне увижу, ладно?

На глаза Константина Ивановича навернулись слезы, он обнял дочь и поцеловал ее в головку. Девочка прижалась к нему и прошептала:

- Мне так хорошо с тобой.

Константин Иванович хотел сказать дочери, что кроме нее у него в целом свете никого нет, но тут зазвонил мобильник.

- У нас проблемы, Костя, - раздалось в трубке (к своему удивлению Баламут это услышал, наверное, из-за того, что частью находился во всесильном колодце). - Пень скурвился. Из Праги звонили: пять лимонов месяц назад на свой тамошний счет перевел. И, похоже, сдавать нас собрался - вчера его Копченый на Петровке видел...

- Где он сейчас?

- На даче с семейством отдыхает.

- Ночью сожги. С четырех углов. И смотри, чтобы никто не сорвался.

- У него там два пацана малолетних... И дочь пятимесячная... Ты же знаешь...

- Много говоришь! - Ребров стал малиновым. - О своих грызунах подумай. Пока.

Убрав телефон в карман, Константин Иванович привлек к себе дочь, прижался щекой к ее щеке и принялся рассказывать, как через неделю они пойдут в парк Горького кататься на каруселях, а в октябре уедут в Аргентину и повторят там путешествие знаменитого зоолога Джеральда Даррела, и как им будет хорошо вдвоем.

"Е... вашу мать... - только и смог сказать Коля перед тем, как исчезнуть в колодце.

4. Черный. - Прожить жизнь заново? - ОН хранил меня всю жизнь!!?.

Судья меня встретил как старого знакомого и без промедления ввел в курс дела.

- Хотите вы или не хотите, вам предстоит прожить вашу жизнь заново, сказал он. - Прожить, чтобы понять, что вы потеряли.

- Ничего из этого не получится, - категорически возразил я. - Вернее получиться то же самое. Через сорок с лишним лет сяду перед вами во второй раз и отвечу на ваше предложение: "Ничего из этого не получится".

- У вас нет выбора. Первую свою жизнь, я имею в виду жизнь Евгения Чернова по прозвищу Черный, вы прожили в уверенности, что его нет. Теперь вы знаете, что он существует и должны прожить ее с верой в него.

- Верой? В него? С чего это вы взяли, что я верю?

- Паясничаете...

- Да нет, я и в самом деле атеист...

- Вы заблуждаетесь, и вам предстоит в этом убедиться.

Сказав это, Судья исчез, а я пошел, точнее, побежал по второму кругу: что-то напоминающее быстро прокручивающийся и очень знакомый фильм прошло перед моими глазами. Когда пленка закончилась, я вновь увидел себя в знакомой комнате.

- Да, тяжелый случай... - вздохнул Судья, слегка брезгливо рассматривая меня. - Вы повторили свою жизнь с точностью 99,99 %, ничему не научились и ничего не поняли.

- Ничего не понял - это понятно, глуп-с. А расхождение на сотую процента? С чем оно связано?

- На этот раз вы сделали предложение Ксении Шевченко на два дня позже.

- Ну и ну!

- Но милость его безгранична. Он совершенно справедливо попенял нам за некоторые досадные методические упущения и, гм, невразумительное напутствие и решил предоставить вам возможность пережить вашу жизнь в третий раз.

Я присвистнул и, до конца осознав услышанные слова, пробормотал:

- Дабы я предложил Ксении Шевченко руку и сердце на четыре дня позже?

- Нет, чтобы вы поняли одну существенную вещь: если вы будете с ним заодно, если вы выполните свое предназначение, то мир будет лучше... И конца ему не будет никогда...

Глядя на папку со своим именем, я задумался о том, как же это грустно родиться на свет, чтобы выполнить какое-то предназначение. Представьте - вы родились, живете, страдаете и все это для того, чтобы в нужном месте в нужный час нажать какую-то кнопку или подставить кому-то ножку. А если чтобы подать руку Иванову? Спасти от голода Петрова? Или жениться на невзрачной Сидоровой? Это куда не шло, но все равно скучно. Понаблюдав за мной, Судья испарился. Вместе с ним испарился и его кабинет.

...Тысячу веков я бездумно висел во тьме, затем стало светать. Присмотревшись, я увидел, что сижу в небольшом кинотеатре и смотрю на большой мелькающий экран... А сзади кто-то невидимый говорит мне что-то монотонным голосом. И я, загипнотизированный им, устремляюсь всем своим существом к экрану и растворяюсь в нем без остатка. Сначала было темно и тревожно, даже страшно. Мне казалось, что я, испуганный, лежу вниз головой и сосу указательный палец.

- Это ты, обреченный, - объяснил комментатор. - Беременная тобой семнадцатилетняя мама, в пух и прах разругавшись с твоим отцом, идет к повивальной бабке, чтобы договориться с ней насчет аборта. Ты не должен был родиться, и мать твоя должна была умереть после аборта от заражения крови. Но мы спасли тебя.

- Каким же образом?

- Сложная многоходовка. Сестра твоей будущей бабушки умирает при родах - твоя бабушка усыновляет ее мальчика - твоя темпераментная мать, естественно, ревнует и отказывается от аборта, только из-за того, чтобы "подарить" своей мамочке еще одного мальчика... Уже от себя.

- Так вы убили сестру моей бабушки!!?

- Ну что за терминология молодой человек! Это люди убивают. А он дарует. Он берет к себе или не берет. А эта бедная женщина, ваша тетя, должна была умереть годом позже от рака...

Мне стало страшно, а человек за спиной продолжил иезуитскую экскурсию по моей жизни:

- Вот вы идете к маме на работу...

Я увидел на экране задумчивого двенадцатилетнего мальчика. Он шел прямо на меня. В какой-то момент наши глаза встретились, и тут же экран обхватил меня со всех сторон.

...Я стоял у ограды детского сада возле высоченной сосны и, подняв голову, рассматривал шишки. Они были такими недоступными и такими красивыми - ярко-коричневые, резные, по две, по три выглядывающие из пронзительно зеленой хвои и холодно-голубого зимнего неба. И так хотелось взять их в руки, вдохнуть смолистый запах, а потом расколотить одну на асфальте обломком кирпича, расколотить, чтобы вынуть ядрышки, которые так интересно гнездятся внутри...