Марина Серова - Вранье высшей пробы

Чувствуя, что все обвинение, выстроенное мной против Инессы, рушится у меня на глазах, я судорожно сглотнула, что со стороны можно было принять за еле сдерживаемое стремление как можно скорее стать свидетелем собачьей схватки. Меня заботило одно: под каким предлогом выспросить у словоохотливого мужичка, присутствовала ли на том сборище в понедельник Инесса? Судя по разговору, который я услышала, пока шагала позади нее и этого словоохотливого кривоногого собаковода, Делун была на бое, проходившем в понедельник. Но мне необходимо было услышать тому четкое подтверждение.

— Извините, займу вас еще на минуту, — вежливо проговорила я. — В вашем клубе случайно нет Инессы Делун? Дело в том, что она — подруга моей матери, и я знаю, что она принимает участие в подобных мероприятиях, но почему-то не хочет в этом сознаться. А мне так хочется расспросить ее побольше о специфике боев.

Неподдельная искренность, звучавшая сейчас в моем голосе, а также горящий взгляд не позволили моему собеседнику усомниться в правдивости моих слов.

— Есть такая, — кивнул головой мужичок. — Только ей не говорите, что это я ее выдал.

Клятвенно пообещав этого не делать, я принялась выспрашивать дальше.

— И что? — загорелась я. — Она выигрывает?

— Сегодня проиграла. Сама виновата. Надо было ставить на моего Блонда, а не на этого пугливого Зверя. Мой Блонд победил, — кривоногий сверкал от удовольствия, словно начищенный медный тазик. Его распирала такая гордость за своего питомца, что он готов был делиться ею со всеми, даже с первым встречным вроде меня.

— Как жаль, что Инессе не удалось выиграть, — искренне огорчилась я за «подругу своей матери».

Мужичок был незлобивый, поэтому великодушно сказал:

— Зато Инесса получила выигрыш в этот понедельник. Она так была уверена в Баксе и так хотела на него поставить, что прибежала раньше всех. Я из окна смотрю — чешет по улице быстрее своего Рофа. А я еще даже чаю не выпил… А несколько удач подряд бывает лишь у тех, кто очень хорошо разбирается в собаках, умеет к ним приглядываться, анализировать их поведение. У подружки твоей матери чутья на собак нет.

Находись я на его месте, давно бы уже просекла, что вопросы задавались слишком уж целенаправленно и с подтекстом, но мужичку было невдомек. Он искренне проникся заинтересованностью, которую я старательно изображала, поэтому совершенно ни о чем не подозревал. Или на него эйфория от победы подействовала. Да ведь к тому же я — неплохая актриса. Глядя на мое расстроенное лицо, можно было подумать, будто это не Инесса потеряла свои деньги, а я.

Получив необходимые мне сведения, я поблагодарила мужичка и попрощалась. Наверное, я сделала это слишком резко и невпопад, потому что его лицо стало очень уж недоуменным. Но мне было уже не до него, я в раздумье направилась по дороге вслед за недавно прошедшей здесь Инессой.

Моя версия рухнула. Нет сомнений, что Инесса во время нападения собаки на Ксению Даниловну вместе с Рофом находилась от дома свекрови на расстоянии сорока минут ходьбы. Учитывая, что, по свидетельству хозяина Блонда, она пришла «на ринг» раньше времени, то ее участие в убийстве свекрови, произошедшем в девять часов утра, просто невозможно. Автоматически отпадает и ее муж, полковник Делун, раз Роф в это время был вместе с хозяйкой. Даже если бы полковник и захотел воспользоваться услугами какой-нибудь чужой собачки для убийства матери, то, разумеется, не стал бы подбирать точную копию своего домашнего питомца, а выбрал бы что-нибудь кардинально противоположное. Например, белого бультерьера, которого я сегодня видела. Белый цвет на фоне осенней грязи хорошо запомнился бы свидетелям. В этом случае на семью полковника не упало бы подозрение в совершенном преступлении.

Но почему перед смертью Ксения Даниловна произнесла именно это слово — Роф? На это у меня имелся лишь один ответ: преступник, дабы отвести от себя подозрения, сделал все возможное, чтобы они пали на семью полковника. Для этого продуманного шага — а я теперь не сомневалась, что шаг был тщательно продуман задолго до совершения преступления — злоумышленник и воспользовался похожей на Рофа собакой. Но кто являлся злоумышленником и каков его мотив убийства? Сие пока является для меня тайной за семью печатями. Как ни грустно признать, в расследовании я пришла к тому, с чего начала, — к загадке.

Выходит, полковник зря так волновался. В расследовании всякое, конечно, может быть. Иногда, казалось бы, самое прочное алиби разлетается на куски, подобно фрегату, натолкнувшемуся на морские рифы. Но пока к алиби всех подозреваемых из семьи Евгения Делуна у меня претензий не было. Хочу я или нет, но мне придется заняться другими подозреваемыми.

Я задумалась. Людей, у которых явно бы наличествовал повод для убийства Ксении Даниловны, если из их числа исключить семью полковника, я сейчас не видела. Придется «чесать» и проверять всех, кто имел хоть какое-то отношение к старушке. Теперь пришел черед вспомнить про Зуйко Светлану. Я уж думала, она мне не пригодится, но ведь в жизни, как известно, ничего наверняка предугадать нельзя.

На следующий день я разузнала в ректорате ветеринарного института, на каком факультете учится интересующая меня девица и где она может находиться в данный момент. Мне не очень вежливо ответили, даже, можно сказать, послали. Правда, к счастью, не очень далеко.

Со свежим номером «Тарасовских новостей» я провела у окошка целых полчаса, дожидаясь окончания первой «пары». По сигналу надрывного и неприятного для слуха звонка, совсем как у Павлова в его эксперименте над собаками, толпа студентов высыпала из аудитории. А я тут же поймала себя на мысли, что теперь все мои думы вращаются исключительно вокруг собачьей тематики. Даже академика Павлова не преминула вспомнить.

Выбрав наиболее симпатичную девушку с открытым, доброжелательным лицом, я спросила у нее, где мне найти Светлану Зуйко.

— Да вон же она идет, — не очень приветливо, слегка сморщившись, когда я произнесла имя, ответила девушка. Видно, Зуйко однокурсницы не очень жалуют.

— Это та, в красном? — переспросила я на всякий случай.

— Совершенно верно, — подтвердила незнакомка, выразительно на меня посмотрела и пошла дальше.

В глубоком недоумении я уставилась на Зуйко, стараясь определить, за что же она себя так изуродовала. Расклад, начиная с ее головы и кончая ногами, был следующий: малиновые волосы, сильно начесанные и собранные наверху в растрепанный хвост, короткая красная юбка и такого же цвета пиджак, на ногах башмаки, которые язык не повернется назвать туфлями, — на высочайшей платформе. Дополняли этот «чудный» образ ажурные чулки, которые заканчивались у края юбки, и два огромных, явно тяжелых «колеса» серег, сильно оттягивающих мочки ушей девушки. Как я ни старалась, но не могла определить, какого же стиля придерживается эта красотка. Тем временем помесь хиппи с секс-бомбой двигалась мне навстречу.