Марина Серова - Комната страха

Да ладно, не жмись, паренек, будет тебе! Сейчас я только для самой себя опасна. А для гадалкиной компании теперь буду опасна вдвойне. Вырос мой счет к авгурам не в пример против вчерашнего. А минер вообще камикадзе стал. Почему же он мою машину не зарядил еще раз? Ведь побывал же в ней — взрывчатку-то взять надо было. Побоялся, что догадаюсь проверить перед отъездом? Не буду его об этом спрашивать, просто кастрирую. А потом сдам ментам, пусть срок мотает. Не помогала я никогда милиции, старалась не иметь с нею дел, и сейчас пусть не в помощь это будет, а в месть моим до сих пор пока не состоявшимся палачам.

А ведь это я поперлась бы в душ, проснись немного раньше, не Костя. Он, не размявшись, и за зубную щетку не возьмется. Вот и получилось, что мне повезло, а ему — нет.

В моих силах было предотвратить это безобразие. Надо было ломать вчера минеру хренову нос или челюсть, как хотела. В следующий раз в подобных случаях сомневаться больше не буду.

Расплатилась я с извозчиком и, перебежав улицу, толкнула парадную дверь спортзала. Кто-то в штатском попытался меня остановить, спросить что-то, загородить дорогу. Чудак!

Костя лежал боком на стопке матов, как принц на горошине, и, подперев забинтованной рукой забинтованную голову, потягивал пиво из темной бутылки. Увидев меня, поднялся со скрипом.

— Пивка хочешь? — спросил слегка нетрезво и показал пальцем за спину. — Там много…

Я оперлась о его колени, посмотрела на красное пятнышко, проступившее на бинтах, и покачала головой:

— Нет, не до пива мне, сэнсэй, и вообще не до выпивки. А то я таких дел наворочаю!

И рассмеялась, беспричинно и глупо. Жив сэнсэй и здоров будет. Слава тебе, господи!..

— Итак, вы провели эту ночь здесь, вдвоем с Чекменевым. — Представившись, следователь Красин тягуче напомнил мои слова, сказанные по телефону, и протянул обратно удостоверение частного детектива. — Время прибытия и убытия, пожалуйста.

— Давайте так, — я воззрилась на него задумчиво, но исподлобья, — я расскажу вам все, что сочту нужным на данный момент. При всем уважении к вашей должности и букве закона допрашивать себя я не позволю, давить на меня у вас не получится. Подозревать? Пожалуйста. Можете даже задержать на положенный законом срок. Трое суток, кажется? В этом случае вы лишитесь ценной по делу информации, которой я располагаю, но передавать ее вам считаю преждевременным. Не думаю, что вы получите ее из других источников или в результате следственных действий.

— Стоп! Хватит! — взмахнул он руками. — Не собираюсь я на вас давить, с чего вы взяли? Татьяна Иванова в Тарасове человек известный, я о вас слышал… — Он запнулся, пожевал губами и нашел слово: — Много хорошего.

— Это радует.

Я закинула ногу на ногу, сцепила пальцы и положила руки на бедро. Красин отодвинул в сторону кубок, полученный Костиной командой этим летом, и, опершись о стол, подался ко мне.

— Давайте с вами сотрудничать, Татьяна Иванова. И успокойтесь, пожалуйста, вы нервничаете.

У-у, плохо, Танечка, если менты стали подмечать твое дерганье!

— Что поделаешь, я женщина, — попыталась оправдаться.

— И к тому же хорошенькая женщина.

Неуместный комплимент я ему простила, сделала скидку на возраст — за пятьдесят уже мужику, пенсионер милицейский. Чудом на должности держится.

— Сотрудничать я с вами буду, случай особый, но не по вашим правилам.

— Два вопроса. — Красин, сжав остальные, поднял в воздух два растопыренных пальца: — Почему случай особый и по каким правилам мы будем сотрудничать?

Да, оказывается, я бываю торопыгой, мне и Нестор на это указывал.

— Я найду злоумышленника и обеспечу его признание вместе с доказательствами вины. Это мое дело, потому что покушались на меня, а не на Чекменева. Вы берете его и сажаете, как полагается, в суде я выступаю свидетелем обвинения. Такая форма сотрудничества вас устраивает?

— А почему случай особый?

— Потому, что я не уверена ни в количестве его сообщников, ни вообще в их существовании.

Красин замолчал и опять медленно задвигал челюстью. Жевательная резинка у него за щекой, что ли?

— Да, случай особый. — Он посмотрел на меня по-профессиональному холодно и цепко: — Мне кажется, вы уже сейчас все знаете.

— Я говорю вам то, что считаю нужным, не более.

— Ничего себе! — возмутился он весело. — Вы ничего не говорите! Покушались на вас, а не на Чекменева. Злоумышленника вы найдете и отдадите мне с доказательствами. И все?

— Это очень много, — уверила я, — если учесть, что со следствием мне предпочтительно дел не иметь вообще.

— И как долго мне ждать, позвольте вас спросить? Неделю? Месяц?

«Полгода!» — захотелось ответить.

«Не торопитесь, принимая ответственные решения. Спокойная рассудительность и трезвый расчет способствуют удаче», — вспомнила я результат гадания и ответила со вздохом:

— Неделю. Это самое большее. Но у меня есть условие. Вы задержите по каким-нибудь подозрениям или для установления личности человека, которого я привезу к вам. Хотите на дом? И не более положенного по закону срока.

— Ага! Баш на баш! — Он хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся.

— А вы ждали блюдечка с голубой каемочкой? Я вам как-никак хорошее дело закрываю.

— Согласен! Сделка состоялась.

Как просто иметь дело с опытным человеком.

— А чем же мне обманывать начальство эти несколько дней? Что докладывать? Какие планы писать?

— А вы меня заподозрите. Любовница сэнсэя Чекменева из ревности покушается на его жизнь. Могу хоть сейчас дать подписку о невыезде. Но только не сообщайте моего имени газетам.

Мы вместе посмеялись такому предложению, как хорошей шутке, но задумчивость в его глазах появилась, я это заметила.

Он засобирался, а я его задержала еще на немного — поговорила о своей машине. Красин решил проблему прямо отсюда и не по оперативной связи, а по нормальному телефону. Поблагодарив, я простилась с ним и пошла общаться с Костей.

Мысль поехать домой Константину не понравилась, а предложение себя в качестве сиделки вызвало у него улыбку.

— Опомнись, Татьянка, нечего меня в больные записывать. Пока ты там с милицией лясы точила, я себя в порядок привел. Не веришь? Смотри.

Он, посмеиваясь, вышел на середину зала, постоял короткое время в неподвижности и, сосредоточившись до нужной степени, заскользил по крашеному полу, отмечая каждый шаг быстрыми, неожиданными поворотами, запорхал чуть ли не по воздуху в сериях прыжков, разя руками и ногами невидимых противников. Темп и сложность комбинаций к концу тао вызывали удивление. Закончил он, неожиданно переведя бурлящую в нем энергию в мощную неторопливость тигриной походки.

Нет. Сэнсэю сиделка не требуется. Он и в таком состоянии способен уложить на больничную койку кого бы то ни было. Надо держаться от него подальше, пока не выпутаюсь. Опасность, что сейчас окружает меня, заразнее любой холеры. Какой бы он, сэнсэй, ни был, а диван, падающий на голову, способен прибить любого тигра.