Наталья Солнцева - Иди за мной

— Это наша последняя встреча, — заявила Соня.

Рената будто окатили ледяной водой. Глаза Сони метали молнии, губы приоткрылись, и между ними мелькнули клыки. Ренат моргнул, и клыки пропали.

— Почему? — задохнулся он. — Из-за Зои? Я с ней порвал, клянусь!

— Врешь!.. Все мужчины врут!..

— Ладно, пусть так. Я порву с ней, обещаю. Соня… я… сделаю все, что ты скажешь!

— Опять врешь! Ты начинаешь меня бесить, милый.

— Считай, что до тебя у меня не было женщин. Я никем не дорожил… и вступал в связь ради выгоды. С тобой все по-другому…

— Еще бы! Таких, как я, не бывает!

Ее слова прозвучали весьма убедительно. Ренат лихорадочно искал доводы, которые могли бы удержать Соню. Она съест десерт, встанет и уйдет… затеряется в огромном городе. Ей это ничего не стоит.

Ренат чувствовал себя, как осужденный на казнь. Без Сони его жизнь потеряет смысл. Она похитила его сердце, украла его душу.

— Я… люблю тебя! — вырвалось у него.

— Чем докажешь?

— Не знаю… Я готов для тебя на все.

Он имел в виду женитьбу, если Соня будет настаивать. Эту жертву он мог принести, раз уж на то пошло.

— Тогда я придумаю тебе испытание…

— Согласен, — обрадовался Ренат. — Что я должен сделать? Прыгнуть с моста? Ограбить банк?

Соня засмеялась. Она шутит, это ясно. Он тоже дает шутливые клятвы. Все это понарошку. Любовная игра. Театр двух актеров.

— Убей Зою…

— А ты кровожадная, — вздохнул Ренат. — Зачем же так жестоко? Тебе совсем не жаль ее?

— Совсем. Я хочу, чтобы ты убил Зою. Понял?

Официантка принесла ему кофе, а Соне — клубнику со сливками. Красные ягоды, покрытые белым саваном.

У Рената пересохло в горле. Он заблуждался! Соня не шутит. Она ела клубнику, а у нее за спиной маячила какая-то тень. Крылья летучей мыши. Или большой ночной бабочки.

— Тебя… Вернер подослал?

— Кто такой Вернер? — удивилась она.

Ренат подумал, что гуру мог добавлять в медную чашу слабый галлюциноген вместо сандала. И все происходящее — не более чем вызванные им видения.

«Любой галлюциноген давно бы выветрился», — возразил он себе, глядя, как Соня слизывает сливки со своих сладких губ.

За окном кондитерской стояла Зоя и смотрела в окно на эту воркующую парочку. Потом достала смартфон и сделала несколько снимков…

Лариса пила джин в темной кухне. Она боялась включать свет. Холодильник был пуст, спиртное заканчивалось. Бутылка фирменной английской водки напоминала ей о Берте. С тех пор как они поспешно сбежали из пентхауса, он не давал о себе знать.

Сумочка, в которой должен был находиться «Цветок саванны», висела у Ларисы на плече. Она не расставалась с ней. И не заглядывала внутрь из суеверного страха.

Лариса не представляла себе, что станет делать, если все подтвердится . Если алмазная брошь окажется вполне реальной… тогда убийство в пентхаусе тоже случилось наяву, а не в ее воспаленном воображении.

Эдик был прав, отговаривая ее от клуба. Эдик!.. Может, довериться ему? Признаться во всем?

А бриллианты?.. А труп?..

Берт не оставил ей номера телефона, обещал сам выйти на связь. Но встреча с ним грозила стать для Ларисы последней.

— Он попросту убьет меня, чтобы я не сболтнула лишнего…

«Почему же он не убил меня сразу? Он был так нежен, что я чуть не растаяла в его объятиях. Он не поднимет на меня руку!»

— Еще как поднимет! — возразила она себе. — Он привык убивать. Для него пролить кровь — раз плюнуть. Африка, опасный бизнес и шальные доллары развратили Берта. Он не способен сострадать…

Лариса была пьяна. Она ждала утра, чтобы заглянуть в сумочку при дневном свете. Ночь пугала ее. Еще больше ее пугал «Цветок саванны».

«Может, эти бриллианты краденые, и теперь тот, кто охотится за Бертом, будет охотиться за мной… Он просто перевел стрелки!.. Боже, во что я вляпалась?»

Любая мысль, связанная с Бертом, погружала Ларису в отчаяние. Она лелеяла хрупкую надежду, что броши в сумочке не окажется. Или камни — фальшивка, которая стоит копейки. А труп в пентхаусе — розыгрыш, устроенный Бертом, чтобы пощекотать ей нервы.

Джин растекся по ее венам, наступило мутное безразличие. Страх затаился, ожидая своего часа. Измученная, Лариса задремала. Ей приснилось казино. Ярко горели лампы, пылая в зеркалах. Берт играл в рулетку, а она подсказывала ему, на какое число ставить. Он выиграл два раза кряду… Потом они поехали кутить в загородный ресторан, сняли номер и занимались любовью до полного изнеможения…

Когда Лариса открыла глаза, сквозь жалюзи в кухню проникал серый рассвет. Сумочка упала с ее плеча и валялась на полу, рядом с кухонным диваном. Лариса поправила халат, глубоко вздохнула, подняла сумочку и открыла молнию на кармашке. В темных недрах что-то блеснуло. Неужели это был не сон? Она сунула руку в кармашек и вытащила наружу брошь из желтых камней. По виду они походили на бриллианты. Даже в бледном свете утра камни переливались и ослепительно вспыхивали, словно осколки солнца.

Лариса вспомнила слова Берта о том, как чернокожие повстанцы из Сьерра-Леоне нашивали на одежду кусочки зеркал для отпугивания злых духов. Дикари, что с них возьмешь? А Берт — сказочник, который ловко вешает лапшу на уши доверчивых барышень. У Эдика не хватило бы фантазии сочинить такую захватывающую и неимоверную историю.

Брошь казалась довольно натуральной. В любом случае ее делал мастер. Лариса отправилась в прихожую к зеркалу и приложила брошь к воротнику халата. У нее дрожали руки.

Дзинь! Дзинь!.. Она вздрогнула от резких, отрывистых звонков в дверь и чуть не уронила «Цветок саванны».

— Ой…

На площадке стояла пенсионерка, живущая в квартире напротив. Она громко спросила:

— Ларочка, вы дома?

Лариса поняла, что после вчерашнего визита Эдика соседка не успокоится, пока не выяснит, все ли у нее в порядке. Чего доброго, еще полицию вызовет. А полиция тут совсем не к месту.

— У вас все в порядке?

— Я опять подхватила грипп! — крикнула Лариса, зная, как пожилая дама боится инфекции. — Лежу с температурой!

— Вот беда! — запричитала соседка. — У вас врач был?

— Был, был.

— Я вам малинового варенья принесу и сушеной липы. При гриппе помогает.

— Это птичий вирус! Очень заразный! Поэтому я вам не открою! Извините!

Пенсионерка шарахнулась от двери, как будто ее ошпарили. Лариса удовлетворенно кивнула и вернулась в кухню. Достала из кармана брошь и залюбовалась игрой света в гранях. Для кристаллов Сваровски — грани слишком твердые, острые. Значит, это цирконий.

Дзинь!.. Дзинь!.. Дзинь!.. Кто-то снова нетерпеливо нажимал на кнопку звонка. Неужели соседка все же рискнула притащить варенье? Настырная. Чтоб ее черти взяли!

Лариса посмотрела в глазок. На площадке стоял мальчишка лет десяти, вихрастый и конопатый.