Нора Робертс - Коллекционер

– Как раз то, что нужно.

– Сейчас налью тебе еще вина.

– Сначала воды со льдом. Когда хорошенько покружишься, очень пить хочется.

Она подошла к выходящему на улицу окну и стала смотреть на текущую по тротуару толпу пешеходов. Уличные фонари бросали на них белые отблески.

Позже она сообразила, о чем думала в тот момент.

Какой странный день. Долгий, сложный день.

– У тебя здесь настоящее шоу, – сказала она, услышав его шаги. – Даже бинокль ни к чему. Так много людей, и у них столько дел. Спасибо.

Она взяла у него стакан с водой.

– Я люблю наблюдать нью-йоркскую жизнь. Больше, чем жизнь другого города. Здесь всегда есть что посмотреть, куда пойти. И за каждым углом ждет сюрприз.

Она оперлась бедром о широкий подоконник.

– Я и не сознавала, что так поздно. Нужно поесть и бежать.

– Ты останешься.

Она повернулась к нему.

– Я?

– Здесь безопасно. Я включил сигнализацию и поменял код. Люк останется у Джули. На всякий случай.

– Теперь это так называют в светском обществе?

– Совершенно верно.

Аш чуть улыбнулся.

– Он сказал, что займет твою обычную комнату.

– И это оставляет меня без кровати. Или здесь – с кроватью, но без багажа.

– Я послал за ним.

– Ты… послал за ним…

– Это недалеко. Рассыльный будет через несколько минут.

– Опять ты все устраиваешь.

Она оттолкнулась от подоконника и пошла через комнату.

– Ты куда?

Лайла на ходу взмахнула рукой.

– Вино. Сейчас принесу.

– Заодно налей и мне.

Он улыбнулся про себя. Нужно признать, она просто завораживала его. Столько участия, всяких познаний, такая наблюдательность. И спина, которая может застывать, как стальной стержень.

Сейчас он ясно представил себе, как она уходила от отца. С огнем в глазах и стальной спиной.

Когда она вернулась с двумя бокалами, огонь едва тлел.

– Думаю, нам нужно выяснить…

– Это либо еда, либо вещи, – перебил он ее, когда зазвонил звонок. – Постарайся не забыть свою мысль.

Оказалось, что это привезли вещи и вкатили в комнату. Рассыльный ушел, сунув в карман банкноту неизвестного достоинства, которую дал ему Аш.

– Я сама могу заплатить.

– Когда отдаешь распоряжения, тогда и платишь. Нет проблем.

Он не возражал против огня или тлеющих углей, но немного устал от конфронтаций и поэтому попробовал иного подхода.

– День был кошмарным, Лайла, и я легче вздохну, зная, что ты здесь и в безопасности. Ты могла бы остановиться в отеле. Но не остановилась.

– Не остановилась. Но…

– Ты пришла прямо ко мне, потому что хотела помочь. Позволь мне помочь тебе сейчас. Останешься сегодня здесь, а утром я отвезу тебя на новую работу. Или днем. Когда захочешь.

Она подумала, что он попрощался с братом, и белые бабочки улетели. Он потерял дядю в жуткой трагедии. Да еще она поссорилась с его отцом.

Если сложить все это… он заслужил отдых.

– Я ценю помощь. Но лучше сначала спросить меня.

– Где-то это я уже слышал.

– В общем, это правда. Но мне нужно переодеться, пока я не запачкала платье едой. Мне кажется, я носила его целую неделю.

– Тогда отвезем это наверх.

Он покатил чемоданы к лифту.

– Можешь занять любую комнату. Спать со мной необязательно. Я этого не требую.

– Прекрасно. Не люблю требований.

Она подождала, пока он открыл решетку лифта.

– Но если выбор зависит от меня, это прекрасно.

Он повернулся к ней.

– Определенно зависит.

Он притянул ее к себе.

Она утонула в поцелуе: немного яростном и очень властном.

Они уже были на полпути к лифту, когда в ушах зазвенело.

– Черт побери. Цыпленок с пармезаном, – пробормотал он ей в губы. – Быстрая доставка.

– О! Полагаю, нужно его впустить.

– Минуту!

Он подошел к двери, проверил, кто за ней стоит, и впустил коротышку в бейсболке.

– Привет, мистер Арчер. Как поживаете?

– Неплохо, Тони.

– Привез двух цыплят с пармезаном, два салата и ваши любимые хлебные палочки. Все записано на ваш счет, как вы просили.

Аш обменял очередную купюру на большой бумажный пакет.

– Спасибо. Доброго вам вечера, мистер Арчер.

– Спасибо.

Аш закрыл дверь и запер, не отрывая глаз от Лайлы.

– Он у меня определенно будет.

Лайла улыбнулась.

– А цыпленок прекрасно подогреется в микроволновке. Позже.

– Мы это проверим.

Он поставил пакет на стол и последовал в лифт за ее манящим пальцем и улыбкой.

Он рывком закрыл решетку лифта, стукнул ладонью по кнопке и, пока лифт, скрипя, поднимался на третий этаж, прижался спиной к боковой стенке. Его руки скользнули от бедер, талии, ребер к грудям, зажигая крохотные костры на своем пути, пока он не сжал ее лицо.

И завладел губами.

Он хотел ее, может быть, с самого начала. Когда сидел напротив нее в маленьком кафе. Когда был убит шоком и скорбью и она потянулась к нему.

Он хотел ее, когда она заставляла его улыбаться даже в пучине скорби. Когда стояла в его мастерской, на свету, позируя для него, смущенная и взволнованная.

Она предложила ему утешение. Дала ответы и зажгла в нем что-то. То, что помогло сгладить острые углы этой скорби.

Но сейчас, когда пол медленно поднимался под ними, он понял, что не сознавал глубины своего желания.

Оно распространялось в нем как нечто живое, напрягая чресла, живот, горло… когда она поднялась на носочки, обвилась вокруг него, запустила пальцы в его волосы.

Поэтому он не думал. Он действовал. Его руки упали ей на плечи, вцепились в бретельки платья и спустили их вниз, до локтей, отчего она мгновенно оказалась в плену. Достаточно долго, чтобы его пальцы сомкнулись на ее грудях. Гладкая кожа, кружевная отделка и быстрый, быстрый стук ее сердца.

Потом она, извиваясь, ловко стянула платье вниз. Но вместо того чтобы выступить из него, подтянулась и обхватила ногами его талию, а сильными руками – шею.

Лифт остановился.

– Держись, – велел он, отпуская ее бедра, чтобы открыть решетчатую дверь.

– Не беспокойся, – тихо промурлыкала она и слегка укусила его за шею.

– Только не споткнись.

Он продолжал идти и на ходу вытянул ленту из ее волос. Намотал на руку, откинул ее голову и снова нашел ее губы своими.

В темноте, разрываемой синими сполохами уличной рекламы, он понес ее в спальню, по полу с широкими досками, и упал с ней на кровать, которую не позаботился застелить с тех пор, как спал в ней в последний раз.

Она немедленно повернулась и успела толкнуть его на спину. И оседлала его. Ее волосы упали двойной занавеской вокруг его головы, когда она наклонилась и быстро прикусила его нижнюю губу. Ее руки уже деловито расстегивали пуговицы его сорочки.

– Давно я не была…

Она откинула волосы, и они темным шелком повисли по одну сторону лица.