Нора Робертс - Коллекционер

– Твой отец был прав, утверждая, что это не твоя вина. И не его. Оливер сам сделал выбор, как бы тяжело это ни было признать. Но он сделал собственный выбор.

– Знаю, но…

– Он был твоим братом.

– Да, и сыном моего отца. Думаю, он набросился на тебя потому, что не хотел, чтобы второй сын пошел по кривой дорожке. А я его первенец. Тот, который должен был стать наследником и пойти по его стопам и даже не попробовал это сделать. Это не извинение. Но часть причины.

– Он не разочарован в тебе. Ты снова не прав, если так считаешь. Он боится за тебя и все еще тоскует по Оливеру. Не знаю, каково это – потерять близкого человека, но точно знаю, каково это – бояться потери. Каждый раз, когда отца посылали с миссией… мои чувства были на опасном пределе. И мне не нужны ничьи симпатии.

– Он уже тебя любит.

Аш снова потер ее колено.

– Просто этого не хочет.

Возможно, и так. Но она не хотела этого. И не хотела быть в центре внимания.

– Ты рассказал ему о яйце? О Вазине?

– Довольно много. Теперь пусть отдает распоряжения, чтобы яйцо передали в музей Метрополитен, когда настанет время.

– Но ты не сказал ему, что собираешься выяснять отношения с Вазиным.

– Я сказал ему достаточно, – повторил Аш. – Теперь мы с тобой помирились?

– Ты велел мне заткнуться, – буркнула она, ткнув пальцем в сандвич.

– Разве? И не в последний раз. Если возникнет необходимость, можешь приказать мне то же самое.

– Ты распускал руки.

– Не думаю.

Он склонил голову и прищурился.

– Ешь сандвич, потом покажу тебе, что такое распускать руки.

Она громко фыркнула, сожалея, что едва сдерживает улыбку. И посмотрела ему в глаза. Там столько всего, чего она хочет! И чем больше хочет, тем больше боится.

– Не знаю, смогу ли дать тебе, что ты хочешь, смогу ли стать такой, какую ты хочешь.

– Ты уже такая, какая мне нужна. Пока ты такая, какая есть, все хорошо.

– Ты говорил о целой жизни. Долгосрочных планах и…

– Я люблю тебя.

Он коснулся ее щеки.

– Почему я должен довольствоваться меньшим? Ты любишь меня – это написано у тебя на лице, Лайла. Ты любишь меня. Почему же ты должна довольствоваться меньшим?

– Я не знаю, съесть ли то, что на тарелке, большими кусками или смаковать. И что случится, когда еда исчезнет? Откуда ты знаешь, наполнится ли вновь тарелка?

Он молча изучал Лайлу. Очевидно, она не имела в виду эту тарелку. Скорее, какую-то воображаемую. И под едой подразумевала любовь. Обещания. Клятвы.

– Думаю, чем больше ты съешь, тем больше останется, особенно если делишь ее с кем-то. Кстати, мне пришлось разделить чертов кальцоне. Собираешься одна съесть весь сандвич?

Она долго смотрела на него, потом вынула из кармана свой волшебный инструмент и, выбрав нож, стала осторожно разрезать сандвич пополам.

– Так и знал, что ты поймешь.

– Попытаюсь. Если я все испорчу, винить тебе придется только себя.

Она протянула ему сандвич.

– Пока я ходил по делам, звонил мой адвокат.

– Что он сказал?

– Что связался с адвокатом Вазина в Нью-Йорке и передал, что я хотел бы с ним встретиться и поговорить об общем бизнесе.

– Только при этом употребил множество адвокатской белиберды.

– Вне всякого сомнения. Адвокаты Вазина, употребляя свою адвокатскую белиберду, согласились обратиться к своему клиенту.

Это уже шаг к тому, что должно случиться.

– Теперь мы подождем ответа.

– Не думаю, что это займет много времени.

– Ты прав. Он слишком хочет получить яйцо. Но ты использовал не то местоимение. Не ты, а мы хотим встретиться с Вазиным.

– Тебе необязательно…

– Надеюсь, ты не захочешь закончить предложение.

Ничего себе, пинок…

– Ты должна вспомнить, кто он, его происхождение. Он более склонен вести переговоры с мужчиной.

– Да. И платит женщине, чтобы та выполняла за него все мокрые дела.

– Мокрые дела.

Аш пригубил вина и решил, что лучшей стратегией будет сказать правду:

– Он может причинить тебе боль, Лайла, намеренно. Чтобы заставить меня отдать яйцо. Они уже пытались проделать нечто подобное с Оливером и его подружкой.

– Думаю, такой человек, как он, не повторяет своих ошибок. Конечно, он может причинить тебе боль, чтобы надавить на меня.

Она вгрызлась в сандвич. Решительно кивнула:

– Я пойду, ты останешься.

– Ты такая упрямая или пытаешься меня обозлить?

– Ни то ни другое. Хочешь, чтобы я сидела сложа руки, пока ты один входишь в львиное логово. Пытаешься обозлить меня?

Она взяла у него бокал. Выпила.

– Ты можешь говорить о всей жизни. О клятвах и привязанностях, а потом отодвинуть меня в сторону. Мы идем вдвоем, Аш. Если я даю клятву тебе, да и любому, то не могу сделать это, не будучи равным партнером.

Она немного поколебалась, прежде чем заговорить о себе.

– Моя мать ждала. Никто никогда не мог сказать, что она была кем-то, кроме настоящей, сильной жены военного. Но я знаю, как трудно ей было ждать. Как бы она им ни гордилась, как бы верна ни была, ей было очень трудно ждать. Я не моя мать.

– Мы пойдем вместе. Со страховкой.

– Какой?

– Если ты… если кого-то из нас покалечат или убьют, мы оставим инструкции, чтобы яйцо уничтожили.

– Неплохо. Классический прием, но я все думаю насчет твоей идеи уничтожить яйцо. Не то что ты не можешь быть убедительным. Я видела репетицию. Но избалованные дети скорее увидят игрушку сломанной, чем поделятся ею, не так ли? Он может оказаться именно таким.

– Давай разбивай… – задумчиво протянул Аш. – Если я не могу получить его, никто не получит. Об этом я не подумал.

– Может, на случай, если кто-то пострадает, лучше оставить заявление для прессы, где сказать правду? И распорядиться, чтобы яйцо немедленно передали в музей и охраняли. Детали последуют.

– Гораздо более удовлетворительно пригрозить уничтожить его. Но ты права. Более чем надежная страховка.

Он взял у нее бокал и стал пить. Они делили вино, как делили сандвич.

– Верно. Мы поступим именно так.

– Мы?

Он поставил бокал на поднос и сжал ее лицо.

– Ты не желаешь это слышать, но я не позволю, чтобы с тобой что-то произошло. Я сделаю все, чтобы тебе ничто не угрожало, хочешь ты этого или нет. Если что-то случится, если я подумаю, что с тобой что-то может случиться, я нажму эту кнопку.

– Я хочу, чтобы у меня было то же право, если что-то случится с тобой.

– Договорились.

– Чья это будет кнопка?

Он поднялся и стал бродить по комнате. Это должна была быть кнопка Винни, должна была…

– Алекси. Вызов прозвучит из дома моей семьи. Поверь, это можно осуществить. Отец все устроит. И это вполне безопасно.

– Хорошая идея. Умная. Но как мы нажмем кнопку?

– Подумаем.

Он остановился. Выглянул в окно.

– Нужно покончить с этим, Лайла.