Р. Пейтман - Вторая жизнь Эми Арчер

– Да, – отвечаю настороженно.

– Это Сандра. Секретарь из Ассоциации медиумов на Белгрейв-сквер. – Звучит вопросительно, словно она сама сомневается в своих словах.

– А, здравствуйте, – нерешительно произношу я.

– Понимаю, – смеется Сандра. – Не привыкли, чтобы мы звонили вам, а не наоборот?

– Да. Что-то случилось?

– Нет-нет, ничего. Просто по электронной почте мы получили письмо от Иана. От Иана Пойнтона. Он сейчас в отпуске, но пишет, что вы недавно звонили ему, просили провести сеанс по телефону.

– Да, верно. – Моя рука взлетает ко лбу. – Ах да, чек же! Извините, совсем вылетело из головы.

– Я не поэтому звоню, хотя, раз уж вы сами заговорили…

– Конечно. Сегодня же вышлю. – Я хмурюсь и перекладываю телефон в другую руку. – Чего же тогда хотел Иан? Можно с ним пообщаться?

– К сожалению, нет. Я же говорю, он в отпуске. В Америке. Но он прислал письмо и просил переслать его вам, а у нас нет вашего электронного адреса.

Я диктую ей адрес, вешаю трубку и бегу в гостиную – включать компьютер. «iMac Blueberry» – прощальный подарок от сотрудников рекламного агентства, из которого я ушла, забеременев Эми.

«Чувственные грациозные изгибы. Весь в хозяйку», – написали на карточке. Сразу видно, как хорошо они меня знали и как долго придумывали, что бы такое написать. Всю жизнь во мне не было никакой грациозности. И о компьютере теперь уже можно было сказать то же самое. Неуклюжий, громоздкий. Медлительный. Перед тем как отправить письмо, надолго задумывается, а в процессе то и дело зависает. Я пользуюсь им, только когда рисую объявления о благотворительных распродажах, собраниях в библиотеке, выставках цветов и аукционах. Когда запускаются громоздкие устаревшие программы, на экране все время крутится колесико – компьютер подолгу раздумывает над каждой командой.

В Интернет стараюсь не выходить – не потому, что долго грузятся страницы, а из-за того, что́ можно увидеть на них, когда загрузятся. Однажды я наткнулась на ту самую фотографию Эми. В материале о пропавших детях на сайте новостей Би-би-си. Она была девочкой с плакатов, которую знала в лицо вся страна. Символом «пропавшего ребенка». Можно было и не открывать страницу – и так было понятно, что в комментариях меня поносят как нерадивую мать.

Я барабаню пальцами по стенке компьютера. Он медленно оживает. Почтовый ящик, по обыкновению, завален спамом и письмами Джилл.

Друзья библиотеки Дарнинга.

FW: FW: Осторожно. Фальшивые двадцатидолларовые купюры в Кеннингтоне.

Обращение для Воксхолл-Сити-фарм.

Протечка крана в церкви.

Пообедаем?

От Иана – ничего. Я снова постукиваю пальцами по компьютеру. Через несколько секунд в ящике появляется письмо.

FW: Принимаете?

Сердце подпрыгивает к самому горлу. В этом письме может быть доказательство, которое укрепит мою веру или удержит меня от ошибки. На лбу выступает пот, снова накатывает уже привычная тошнота.

Дорогая Сандра,

перешлите это, пожалуйста, миссис Бет Арчер. Она звонила мне во время новогодних праздников и просила, чтобы я провел сеанс по телефону. Тогда из этого ничего не вышло, но сегодня я увидел кое-что здесь, в Нью-Йорке. Позвонить ей я не могу – она должна это увидеть. К тому же у меня нет ее телефона – стерся автоматически. Спасибо. Увидимся в конце недели. Иан.

Уважаемая миссис Арчер,

прошу прощения, что посылаю это письмо через ассоциацию, но у меня нет вашего электронного адреса. Надеюсь, там его знают или смогут выяснить. Думаю, вам необходимо взглянуть на фотографию, которую я прилагаю к письму.

Как вам известно, я с сомнением отношусь к сеансам по телефону. То же касается сеансов по электронной почте – и даже в большей степени. Но все же я решился на это по двум причинам:

а) судя по вашему голосу, вам была очень нужна помощь,

б) связь, которую я почувствовал, когда увидел это на стене в нью-йоркском секонд-хенде, была такой сильной, что меня будто током ударило. И неудивительно, учитывая то, что изображено на фото.

Тут нужно кое-что пояснить: я собираю комиксы о супергероях, а значит, частенько захаживаю на блошиные рынки и в магазинчики, торгующие старыми книгами, CD и прочим барахлом, – чаще всего это ужасный китч. И эта картинка такая же. И к тому же очень странная. У меня даже дыхание перехватило – и не только оттого, с какой ясностью я ощутил, что это связано с вами.

Не знаю, что заставило вас тогда позвонить мне, поэтому не знаю также, насколько важна эта фотография и что она означает, если вообще означает что-то. Знаю только, что она предназначена вам. Я увидел ваше лицо так ясно, словно в комнате внезапно включили свет. Надеюсь, это вам поможет.

С уважением,

Иан Пойнтон

Руки у меня так трясутся, что я еле-еле умудряюсь двинуть мышью и кликнуть по вложению.

Компьютер вздрагивает и замирает. Фото открывается медленно, постепенно, начиная сверху, словно плесень расползается по стене. Плоская, зернистая серая поверхность. Голова из кремового пластика. Волосы по центру разделены пробором. Длинные волосы. Голова Иисуса.

Сверху надпись: «ЧТИ ОТЦА ТВОЕГО И МАТЕРЬ ТВОЮ».

Мальчик по правую руку.

Девочка – по левую.

А между ними торчит старомодный выключатель.

В позиции «выключено».

Торчит вверх.

Выступает.

Стоит торчком.

О господи!

Отшатываюсь от экрана, словно меня ударили. Кровь бросается в голову, когда резко встаю из-за стола. Желудок обжигает желчью. Я покрываюсь испариной, еле стою на ногах. Заставляю себя снова сесть за стол. Не могу смотреть на экран, но и отвернуться тоже не могу. Закрыв глаза, я все равно вижу эту картинку, словно она отпечаталась на ве́ках.

Что за больное воображение могло такое измыслить? Даже если предполагалась ирония, все равно это абсурдно, отвратительно, недопустимо! Это очевидно для всех. А если это было сделано всерьез, без сомнения, даже самый набожный христианин, сколь угодно невинный, почувствовал бы что-то неладное? Распознал бы искушенную похотливую руку дьявола?

Первоначальное потрясение сменяется новым ужасом. Иан считает, что это как-то связано со мной. И почувствовал он это с необычайной силой, как будто током прошило, по его словам. Связь была такой сильной, что заставила его прервать отпуск и отринуть собственное недоверие к сеансам на расстоянии.

А главный ужас в том, что он прав. Это судьба Эми, изображенная в пластике и выставленная на всеобщее обозрение. Никаких зацепок, никаких доказательств нет – нет тела с очевидными признаками. Есть только предположение, что Эми стала жертвой педофила.

Сердце бьется учащенно. Эта картинка – ключ к личности убийцы. Наверняка викарий! Викарий, в чей приход входила школа Эми. Или кто-то, тесно связанный с церковью. Эта мысль невыносима. Кожа у меня холодеет, на ней выступает холодный пот.