Наталья Александрова - Китайская кукла

Он снова превратился в Четвертого Ли – повесу и гуляку. Дни его проходили в увеселениях, ночи – в пирах и веселье. Его верные ученицы вместе с ним предавались увеселениям, ибо думали, что такова награда за их преданность.

Иногда они с грустью вспоминали о скромной жизни в лесной хижине, о том времени, когда они помогали бедным людям и служили истинной добродетели, но они беспрекословно верили своему учителю и делали все, как он велит.

Так продолжалось до тех пор, пока не кончились сокровища правителя. Когда же они кончились, Четвертый Ли призвал к себе военачальников.

Военачальники вошли в тронный зал, где Четвертый Ли восседал в окружении своих учениц, пали перед ним на колени и спросили, что он прикажет.

И он приказал своим подданным немедленно отправиться во все концы страны, в большие города и маленькие селения, в нищие деревни и рыбацкие поселки, чтобы собрать для него дань, чтобы заново наполнить опустевшую сокровищницу, чтобы он смог продолжить свою разгульную жизнь.

И военачальники исполнили его приказ и собрали дань. И застонали жители страны, ибо поняли, что сменили одного жадного и неправедного повелителя на другого, ничуть не лучшего.

Но Четвертому Ли этой дани показалось мало. Он разгневался на военачальников и под страхом смерти велел им собрать новую дань, больше прежней.

Но на этот раз военачальники собрали гораздо меньше, потому что жители страны вконец обнищали.

Разгневался Четвертый Ли пуще прежнего и снова призвал к себе своих военачальников, чтобы отправить их за новой данью.

Но вместо военачальников в его покои вошел мудрый старец, тот, который много лет назад показал ему целебные травы и научил его могущественным заклинаниям.

– Кто ты такой, старик? – высокомерно спросил его Четвертый Ли. – Кто пустил тебя в мой золотой дворец? Здесь не место странствующим монахам и нищим побирушкам! Сюда имеют право входить только благородные и знатные мужи!

Но мудрый старец сделался выше самого могучего воина и грозно нахмурил брови.

– Ты не оправдал моего доверия, Четвертый Ли! – сказал он сурово. – Ты смог достойно вести себя, пока жил в хижине отшельника, ты помогал людям и исцелял их от болезней, но ты не выдержал испытания богатством и властью. Попав в царский дворец, ты утратил благородство и мудрость, ты стал хуже того правителя, место которого занял! Поэтому я вернулся, чтобы покарать тебя! Я обращу тебя в жалкого червя или в ничтожного жука, вся жизнь которого проходит в грязи и нечистотах! Или в крестьянского вола, которого то и дело бьют палкой, чтобы он выполнял свою непосильную работу! Или в овцу, которую всю жизнь безжалостно стригут, а под конец закалывают и варят из нее похлебку!

Четвертый Ли узнал своего учителя и пал перед ним на колени в великом смущении.

– Пощади меня, мудрый! – воскликнул он в страхе. – Пощади меня и моих учениц, ведь мы много лет служили людям, помогали им в их горестях, лечили их от тяжелых болезней. Скольких людей исцелил я от болотной лихорадки, и от змеиных укусов, и от бледной немочи!

– Что ж, это правда, – смягчился мудрец. – Ты действительно сделал немало хорошего, помог многим людям. И хорошо то, что в такой час ты подумал не только о самом себе, ты вспомнил также о своих ученицах, о тех, кто разделил с тобой годы смирения и бедности, о тех, кто пошел вместе с тобой против несправедливого правителя. За это я дарую вам не такую тяжкую участь. Я превращу вас не в жуков или червей, не в измученных крестьянских волов. Я превращу вас в красивых кукол с фарфоровыми лицами, и вы пробудете в этом облике долго, очень долго – до тех пор, пока великие боги не переменят ваши судьбы. Может быть, это случится через пятьсот лет, может быть – через тысячу. Никто не знает волю великих богов…

С этими словами мудрый старец написал на листе рисовой бумаги могущественное древнее заклинание и сжег этот лист на бронзовой курильнице, и дым от курильницы поднялся к небесам, и великие боги почувствовали этот дым и прочли заклинание, и в тот же миг Четвертый Ли и шесть девушек, шесть его учениц, превратились в красивых кукол с фарфоровыми лицами.

Пирог совершенно остыл и Надежда уже клевала носом, когда услышала, как в замке поворачивается ключ.

– Ох, – сказал Сан Саныч, – наконец-то я дома.

Оказалось, что ресторан москвичи выбрали индийский. Сан Саныч в противоположность Надежде любил острую восточную пищу, но тут и его проняло.

– А чай они подают с молоком, представляешь? Я как посмотрел в чашку, так и упал на месте. После всего острого еще и молоко! В общем, пить хочу – умираю!

– А у меня все готово и чай заварен! – похвасталась Надежда. – И пирог твой любимый, с абрикосами…

– Ну что за жена! – Сан Саныч побежал мыть руки и обернулся на пороге. – А где Бейсик? Почему он меня не встречает?

– И правда, где же он? – Надежду кольнуло неприятное чувство. – Бейсик, иди немедленно сюда!

– Так он никогда не придет. – Сан Саныч забеспокоился. – Котик мой дорогой, папа пришел… – заворковал он.

Следующие двадцать минут семейство Лебедевых рыскало по квартире, выкрикивая на все лады: Бейсик, Бейсик! Ответа они не получили, кот не появлялся. Кота не было нигде – ни в кухне на пенале, ни в гостиной на диване, ни в спальне под кроватью (хотя что ему там делать), ни в прихожей на шкафу (однажды он пытался попасть в верхнее отделение, чтобы подрать Надеждину меховую шапку). Сейчас, однако, стояло лето, и шапка была надежно спрятана в коробку и присыпана сухими апельсиновыми корочками от моли.

Не было кота и в ванной, он иногда залезал в душевую кабинку из спортивного интереса. Напоследок Сан Саныч обыскал свой кабинет и вышел оттуда с абсолютно несчастным лицом.

– Так я и знал! – сказал он. – Ты опять упустила кота!

– Что значит – опять? – возмутилась Надежда. – Когда это я его упускала? В дверь он не мог убежать, я слежу.

Это была чистая правда. С тех пор, как наглый котяра удрал как-то в соседскую квартиру и втравил Надежду в очередную опасную авантюру, она тщательно следила за входной дверью [2].

– Боже мой! – вскричал Сан Саныч и схватился за сердце. – Он выпрыгнул в окно!

– Да с чего ему прыгать-то… – Надежда махнула рукой. – С какого перепуга? Если за птичкой, то он ими давно не интересуется. То есть смотреть-то любит, а ловить и не пытается.

– Куда же он делся? Где он?! – вопросил муж таким трагическим голосом, что у Надежды в душе шевельнулось раздражение. Ну честное слово, если бы пропала она, муж и вполовину бы так не волновался!

– Да ничего с ним не случилось…

– Какая ты равнодушная женщина! – Как всегда, в минуту беспокойства муж обвинял во всем ее. – Ты не любишь животное!