Барбара Вайн - Правила крови

Генри снова занялся поисками дома. Об этом он сам рассказывал своему приятелю Барнабасу Коучу, занимавшему должность приглашенного профессора анатомии в Оуэнс-Колледже в Манчестере. Вот это письмо, датированное 18 октября 1883 года.

Мой дорогой Коуч!

Позвольте поблагодарить вас за любезное письмо с поздравлениями по поводу моего обручения с мисс Хендерсон. Она вам понравится. Она нежная, очаровательная и скромная, совсем не похожая на «новых женщин», о которых столько говорят в последнее время. Сомневаюсь, что ей известно, что такое право голоса, не говоря уже о желании выбирать члена Парламента. Я уверен, что она будет верна своему долгу супруги и никогда не проявит признаков раздражительности или, хуже того, неврастении, все те расстройства психики, что мы с вами так часто наблюдаем у тех пациенток, на которых современные идеи о «свободе» и эмансипации оказали такое пагубное влияние. В настоящее время она гостит у тети в Девоншире, планируя предстоящую церемонию бракосочетания, но в воскресенье вернется.

Я занимался поисками подходящего для нас дома и хотел бы к концу января уже на чем-нибудь остановиться. Если свадебное путешествие продлится шесть недель — я собираюсь в Неаполь и Рим, — то к нашему возвращению сделка уже будет оформлена. Тем не менее мне придется снять какой-нибудь дом до середины лета, пока жена не приобретет мебель, ковры и все остальное, что необходимо для нашего будущего дома. Место нашего постоянного проживания, полагаю, будет находиться в районе, который я считаю самым здоровым в Северном Лондоне, в Сент-Джонс-Вуде. Я подумывал также об Эр-Эстейт или почти сельской Лондон-роуд, но завтра меня поведут в очень милое место, Карлтон-Хилл, ныне принадлежащее мистеру Хэпгуду, моему собрату по профессии.

Вы напомните мне, мой дорогой Коуч, о репутации района Сент-Джонс-Вуд как тайного убежища belle amie [30] Милый друг, возлюбленная ( фр. ). джентльменов. Как говорят, епископ, узнав о том, что философ Генри Спенсер поселился в этом районе, спросил: «А как зовут даму?» Но я убежден, что дурная репутация Сент-Джонс-Вуда, если она и была, вещь преходящая. Как бы то ни было, Т. Г. Хаксли, знакомством с которым я горжусь, жил здесь на протяжении тридцати лет, по разным адресам. Мы с женой, вне всякого сомнения, будем посещать церковь Св. Марка на Гамильтон-террас, известную тем, что в ней служит каноник Дакуорт, который также живет по соседству и которого я имел честь знать, когда он был наставником Его Королевского Высочества принца Леопольда. Поэтому я верю, что мы можем поселиться там без ущерба для своей нравственности!

Надеюсь, вы в порядке, а здоровье миссис Коуч становится лучше. Не забудьте о 14 февраля! В должное время вы получите приглашение от мистера и миссис Хендерсон.

Искренне ваш,

— Не знаю, как у него хватило хладнокровия.

Так прокомментировала это письмо Джуд, имея в виду, конечно, Джимми Эшворт, которую Генри лишь недавно отправил в отставку. Но дело в том, что он не обязательно был лицемером; за этим худощавым телом и благородным лицом скрывался не один человек, а несколько.

Возможно, дом действительно был «очень милым», но Карлтон-Хилл — это совсем не Парк-лейн. В 1883 году Сент-Джонс-Вуд считался не Лондоном, как теперь, а пригородом, и на большей его части, особенно на западе, на Мейда-Вейл, велось строительство. В любом случае Генри не купил дом у мистера Хэпгуда. Женщина, которая должна была выбирать для него мебель и ковры, встретила свою смерть на следующий день после того, как ее жених осматривал дом.

В субботу утром, 20 октября, тетя отвезла ее на железнодорожную станцию Бови и посадила на местный поезд до Ньютон Эббота. Должно быть, они выехали довольно рано, чтобы Элинор успела добраться до узловой станции Большой западной железной дороги. Как и прежде, она путешествовала первым классом. Поезд вовремя прибыл на вокзал Паддингтон, где его встречал Сэмюэл Хендерсон. В поезде Элинор не оказалось, и Сэмюэл вернулся домой. Следующий поезд прибывал только в 10.20 вечера. Посоветовавшись с женой и другими детьми, он отправил телеграмму сестре, спрашивая, не приедет ли Элинор этим поездом. В конце XIX века телеграф был эффективным средством связи — им по-прежнему широко пользовались, хотя с появлением телефонов он утратил свою новизну, — однако ответ от Доротеи пришел на Кеппел-стрит только в воскресенье утром. Задолго до этого Сэмюэл Хендерсон вернулся на вокзал Паддингтон в надежде, что дочь приехала вечерним поездом.

К утру воскресенья к поискам подключили полицию. Но прежде чем они успели что-то предпринять, сельскохозяйственный рабочий из восточного Девоншира заметил тело женщины, лежавшее на железнодорожной насыпи где-то между Альфингтоном и Эксетером. На следующий день, в понедельник, Сэмюэл Хендерсон опознал в погибшей свою дочь. Вот довольно эмоциональный отчет о коронерском расследовании из общенациональной ежедневной газеты, хотя и не такой эмоциональный, как рассказ моего отца.

Вчера в Эксетере проводилось дознание в отношении мисс Элинор Мэри Хендерсон, двадцати четырех лет, проживавшей на Кеппел-стрит, Лондон, чье тело в воскресенье вечером было обнаружено на железнодорожной насыпи в Альфингтоне. Коронерское жюри вынесло вердикт об убийстве, совершенном неизвестным лицом или неизвестными лицами.

Уильям Ньюкомб, пастух из Альфингтона, рассказал, что увидел на траве железнодорожной насыпи темно-синий предмет, похожий на сверток ткани. Предположив, что это может быть дорожная сумка или какой-то другой багаж, выпавший из поезда, он перелез через забор, отделяющий насыпь от луга, и подошел посмотреть. К его ужасу, это оказалось тело молодой женщины, одетой в темно-синий костюм и накидку такого же цвета. Благоразумно решив не прикасаться к трупу, мистер Ньюкомб обратился за помощью в ближайший полицейский участок, до которого, к сожалению, было несколько миль.

Тетя погибшей женщины, миссис Доротея Джейн Винсент, чье лицо было почти скрыто вуалью, тихим, едва слышным голосом сообщила суду, что племянница гостила у нее последние две недели.

Она лично отвезла мисс Хендерсон на станцию в Бови, к поезду в 11.14. Миссис Винсент напомнила племяннице, чтобы та села в купе первого класса Большого западного экспресса, отправляющегося из Ньютон Эббот в 11.50, и мисс Хендерсон пообещала, что так и сделает. Миссис Винсет дождалась, когда племянница сядет на местный поезд, а затем поехала к себе домой в Манатон.

Доктор Чарльз Уоррен сообщил, что осмотрел тело. Оно принадлежит здоровой и упитанной молодой женщине в возрасте чуть за двадцать. У него нет сомнений, что смерть наступила от удушения. Он убежден, что мисс Хендерсон была уже мертва, когда ее сбросили с поезда. Все следы на теле, кроме травм на лице и шее, оставлены уже после смерти. Обнаружились также и синяки, но, по мнению врача, они появились несколькими днями раньше. На вопрос коронера, мистера Свитхуна Майлза, назвать время смерти, доктор Уоррен сказал, что сотрудники Большой западной железной дороги дадут более точную оценку, нежели он. Вне всякого сомнения, убийца мисс Хендерсон, совершив свое черное дело, поспешил избавиться от ее тела. Время смерти можно приблизительно определить по тому, когда экспресс проезжал Альфингтон. Со своей стороны, доктор предполагает, что смерть наступила поздним утром в субботу, 20 октября, между полуднем и половиной первого.