Алексей Макеев - Дипломатический труп

– Да, да, конечно, конечно, как только освобожусь, немедленно подойду! Розетка? О-о-о! Это очень серьезно! Меры примем! Да, да! Сейчас, сейчас, Лева! – положив трубку, и схватив в охапку все свои причандалы для душа, Стас изобразил просительную гримасу. – Ты не против, я ополоснусь первым? Ну-у, тут…

– У Вероники заискрила розетка… – хмыкнул Гуров. – Догадываюсь, какая именно. Понимаю! Первое правило электрика: не ходи чинить розетку, не помывшись в душе! Да иди уж, иди, сыщик-электрик…

В пожарном порядке покончив с процедурами в душе, побритый и приодетый Крячко поспешил к выходу.

– Смотри, отвертку не забудь, – насмешливо обронил Лев, направляясь в душ.

– Она всегда при мне! – подмигнув, Стас скрылся за дверью.

После душа, несмотря на то что в Москве в это время уже начался день, Гуров уснул, едва коснувшись головой подушки. Сколько он спал и что ему снилось, он не помнил. Проснулся уже перед самым рассветом по-мексикански, коротким и стремительным.

Подняв голову, при свете ночника Лев увидел Станислава, который мирно спал, подсунув под голову кулак. В окне было еще темно, но на настенных часах время близилось к шести утра. «Все, пора!» – определил Гуров.

Он надел легкий спортивный костюм и, выйдя на улицу, после пробежки размялся на замеченной еще днем спортплощадке, оборудованной за медчастью. За какие-то полчаса небо посветлело, и из-за горизонта без долгих рассветных прелюдий, свойственных России, лихо выкатило солнце южных широт. День начался.

Когда Лев вышел из душа, Стас уже проснулся. Он сидел на постели, с хрустом потягиваясь.

– Ну, как ремонт? Как розетка? – поинтересовался Гуров. – Больше не искрит?

– Розетка? О-о-о! Розетка – суперская, – причмокнув, Крячко спрыгнул с койки и отправился в душ. – Не искрит, Лева, не искрит!..

Некоторое время спустя он выглянул из-за двери ванной и, фыркая, сообщил:

– Лева, с Никой мы вчера говорили насчет венерической болезни у Горбылина. По этому поводу он к ней не обращался. Но, судя по ряду косвенных признаков, она уверена в том, что она у него была. Так что, думается мне, сидел он на крючке у америкосов, и еще как сидел!

– Значит, сегодня у тебя в планах поездка в массажный салон… – пройдясь по комнате, как бы про себя произнес Гуров. – Смотри уж, не попади под действие тамошней магии.

– Лева! – Крячко хохотнул. – Наша спецбригада никакой магии не боится. У Кости – своя суперприсуха, а у меня… После вчерашнего «ремонта розетки» на сутки вперед аппетит перебило, – добавил он, снова скрываясь в душе.

Сразу после завтрака, еще раз вкратце обсудив намеченное на этот день, опера занялись каждый своими делами. Гуров, зайдя к Смирнову, взял копию досье Горбылина. Стас, созвонившись с Буряком, отправился в полицейское управление.

…Личное дело Горбылина оказалось по своему объему тощеньким и ничем не выдающимся. Вот его документы об учебе в военном институте. Учился он там средненько и даже ниже среднего. Характеристики, данные ему тогдашними наставниками, превосходительными эпитетами не изобиловали. Все – под общую гребенку: учеба и общественная работа – без особого старания и усердия, без горения и инициатив, личная жизнь – вообще «за кадром». Как можно было прочесть между строк, настоящих друзей у Горбылина в институте не было.

Вот его первое назначение – м.н.с. (младший научный сотрудник) военного НИИ. «Обалдеть! – удивленно отметил Лев, перечитав этот документ еще раз. – Этого тупаря и бездельника послали двигать военную науку?! Это кто же до этого додумался?..» Впрочем, каких-либо документов о реальной научной работе МНС Горбылина в досье не нашлось. Зато обнаружился приказ, согласно которому он переводился в строевую часть для «дальнейшего прохождения службы».

Как явствовало из дальнейших документов, лейтенанта Горбылина пристроили при штабе округа младшим помощником ответственного за воспитательную работу. И вот там-то очень скоро он и стал «старлеем». Потом – капитаном. Потом – майором. Получив звание подполковника всего в тридцать, через Минобороны Горбылин был переведен на дипломатическую службу. Он отработал года три в атташате некоторых стран Бенилюкса, после чего и был назначен врио военного атташе в Мехико. Ни о какой службе в качестве командира боевого подразделения в личном деле даже не упоминалось.

«Ну и трепло! – мысленно констатировал Гуров, еще раз перелистав предоставленные ему бумаги. – Как же иным хочется казаться крутыми и авторитетными!..»

Только в этом досье Гурову наконец-то удалось найти информацию о личной жизни врио атташе. Первый раз Горбылин женился после начала работы в НИИ. Развелся сразу же после перехода в штаб, где женился вторично. Развелся незадолго до перевода на дипломатическую службу. От обоих браков остались двое детей. Черепно-мозговую травму Горбылин получил во время службы при штабе. В справке, приложенной к делу, обстоятельств случившегося не излагалось.

«Уж, не обиженная ли им жена грохнула его по темени пустой кастрюлей?.. – усмехнувшись, предположил Лев, закрывая личное дело. – Ничего дельного, никаких реальных зацепок. И Петр чего-то не звонит…»

Словно откликаясь на его упоминание, ожил телефон спутниковой связи. Орлов был бодр и оптимистичен. Поздоровавшись, он первым делом поинтересовался, как обстоят дела у приятелей. Их затею с вбросом дезинформации генерал одобрил.

– Отлично, отлично! – повторял он, слушая про вчерашнюю «пресс-конференцию». – Молодцы, мужики! И выдумку проявили, и смекалку.

Он, в свою очередь, рассказал о том, что Прохорову и Жаворонкову в оперативном порядке удалось найти информацию о причинах травмы, приключившейся с Горбылиным. Об этом рассказал человек, одновременно с ним служивший в штабе округа. По словам очевидца, майор Горбылин при минимуме усердия в плане исполнения служебных обязанностей обладал непомерными запросами в плане материальном. Он обожал дорогие машины, компании молодых красоток, посиделки в дорогих ресторанах.

Но где взять так много денег, если и зарплата не министерская, и жена, сидящая дома с ребенком, постоянно требует денег? И тогда Горбылин нашел, как ему казалось, очень простой и удобный выход из ситуации. Используя свое служебное положение, он начинал обхаживать кого-то из сослуживцев ниже по рангу. Самыми разными уловками создавал зависимость этого человека от своей персоны и в какой-то момент подходил с просьбой стать гарантом при взятии потребительского кредита. На слишком большие суммы он не замахивался. Тысяч на тридцать-сорок – максимум. Когда приходил срок оплачивать кредит, он и в ус не дул. А вот гаранту приходилось оплачивать его прихоти своими, кровно заработанными.