Алексей Макеев - Дипломатический труп

После обеда его с неимоверной силой потянуло в сон. В Москве в это время уже была глубокая ночь, а он пока еще так и не привык к суткам наоборот. Прямо из столовой Крячко отправился в свою комнату и, рухнув на диван, тут же уснул как убитый.

Его разбудил звонок телефона спутниковой связи. Подняв голову, Стас увидел Гурова, который, судя по всему, только что вошел. Издав недовольное сопение, Крячко сердито пробурчал:

– Петра, что ль, нашего черти раздирают? Чего названивает то и дело?

Но, как оказалось, у Орлова было срочное сообщение, полученное им от полковника ФСБ Вольнова. Тот, имея тесные контакты с российскими разведслужбами, несколько часов назад узнал о том, что в отношении российского посольства в Мехико спецслужбы США готовят провокацию, причем с использованием кого-то из его сотрудников.

– Не исключено, это сообщение, скажем так – несколько запоздавшее эхо недавних планов американцев в отношении Горбылина, – голос генерала звучал хрипловато и даже несколько вымученно. – Это все связано с ситуацией на Украине. Там уже, по сути, начинается фашистско-бандеровский мятеж. О готовящемся путче наши спецслужбы ее руководство предупреждали уже не раз. Но реакция киевских верхов совершенно непонятна. Боюсь, арабский сценарий в Киеве сработает без осечки. Вот… А как отвлекающий маневр в ряде стран мира намечены провокационные акции антироссийской направленности. Например, может быть задействован такой вариант, как беспричинная стрельба в густой толпе. Ну, или еще что-то подобное. Но это пока только предположения. В общем, мужики, будьте начеку. Турманову соответствующее сообщение из МИДа уже отправили. Что нового у вас?

– У меня пока ничего, – Лев пожал плечами. – Ездил по городу на общественном транспорте, осматривал достопримечательности. Сейчас хочу на пару часов лечь и вздремнуть. Может, что-то у Стаса есть? Даю трубку!

Крячко запоздало изобразил протестующую мину и замахал руками. Но телефон все же взял и пробурчал в микрофон:

– Как же ты не вовремя! Такой сон снился! Ну, что у меня? Установил абсолютно точно, что Горбылин был постоянным клиентом борделя, замаскированного под массажный салон. Некий америкос, назвавшийся Николасом Скинли, тайком снимал его на видео, скорее всего, для компромата. Видимо, что-то затевал. Вот пока и все…

Отдав телефон Гурову, он спросил все с тем же кисловатым видом:

– До скольки дрыхнем?

– Я всего лишь на часок… – сбросив туфли и, падая на свою койку, откликнулся Лев.

– Ну и я тоже – на часок! Только на час… – пробормотал Стас, засыпая на полуслове.

Вопреки их надеждам, менее чем через полчаса в комнату кто-то постучался. Подхватившись с дивана, вновь разбуженный Стас подошел к двери и открыл защелку замка. За дверью стоял Буряк, будучи чем-то очень встревоженным.

– Костя, что за проблемы? – сонно спросил Крячко.

– Леонид Константинович просил передать, что у нашего посольства собралась толпа какой-то агрессивной молодежи. Полиции пока не видно, поэтому все мужчины идут в подкрепление охране – вдруг кому-то из этих «митингантов» взбредет в голову начать штурм посольства? Вы подойдете?

– Уже идем! – донесся голос Льва, который за считаные секунды успел подняться на ноги и уже двинулся в ванную умыться.

Когда они вышли из жилого корпуса, то сразу же увидели за воротами не слишком многочисленную – с полсотни человек – толпу молодежи, скорее всего, студентов. Причем большинство собравшихся представляли собой, скорее всего, представителей Канады и США. Митингующие держали в руках явно не наспех сделанные плакаты и транспаранты, а также неведомо откуда раздобытые украинские флаги с изображением трезубца.

На плакатах значилось уже ставшее избитым и приевшимся: «Россия, оставь Украину в покое!», «Евровыбор Украины – суверенное право ее народа!», «Имперский русский медведь, когти прочь от стран, идущих к демократии!» и тому подобные госдеповски-евросоюзовские агитки. На ломаном русском по, скорее всего, заранее заготовленным шпаргалкам митинганты нестройно горланили:

– Укьрьяна – да, Рьяссия – нэтт!..

Невдалеке от толпы кучковались представители «самых правдивых, демократичных и независимых» западных СМИ с видеокамерами и фотоаппаратами. Сотрудники посольства, в том числе даже несколько женщин, стояли во дворе перед зданием посольства, собираясь его отстаивать, в случае если произойдет нападение. Лев и Стас, не задерживаясь, зашагали к воротам, перед которыми выстроилась цепочка рослых охранников. Сразу же было заметно, что их втрое меньше горластой толпы.

– Лев Иванович! Станислав Васильевич! – оперов догнал Костя, который торопливо заговорил: – Леонид Константинович просит вас вернуться – там опасно.

– Да сейчас везде опасно… – невозмутимо парировал Гуров. – Ты с нами? Ну, тогда пошли.

Пройдя между охранниками, они втроем приблизились к самим воротам, изучающе глядя на собравшихся. Опытное око сыщиков с многолетним стажем сразу же уловило фальшивую наигранность, даже некоторую механистичность протестного скандирования. Почувствовав в себе некий кураж поиздеваться над этими «клоунами дешевыми», Стас с широчайшей улыбкой простер к ним руки и, выступив вперед, подобно режиссеру некоего «реалити-шоу», останавливающего съемку, несколько раз хлопнул в ладоши и махнул рукой.

Среди митингующих, озадаченных этим жестом, началась разноголосица, однако большинство продолжало тупо горланить свою речевку. Тогда Крячко, сунув в рот два пальца, издал столь мощный свист, что у стоявших невдалеке от него людей зазвенело в ушах. Толпа оторопело замолчала. Вскинув руки, как дирижер, Станислав изобразил ими движение, словно предлагая продолжить скандирование, но уже под его управлением. «Купившись» на этот прикол, митингующие загорланили все то же:

– Укьрьяна – да, Рьяссия – нэтт!..

Однако коварство замысла этого странного русского поняли они не сразу. Втянувшись в управляемый им галдеж, митингующие незаметно для себя сместили интонации и акценты, в результате чего их протестное скандирование с какого-то момента приобрело гротескно-пародийные оттенки. Их возвышенно-патетическое «да!» стало затянуто-мычащим, тогда как протестующее «нет!» – писклявым и отрывистым. Увлеченно «дирижирующий» Крячко услышал раздавшийся сзади громкий смех охранников. И только тогда митинганты поняли, как мерзко и гнусно их обманули, сделав посмешищем.

Толпа, оборвав скандирование, возмущенно загорланила, явно намереваясь ринуться к воротам. Однако в этот момент снова произошло нечто неожиданное. Невысокого роста, на вид щупловатый, но жилистый парень тоже громко свистнул и решительным взмахом руки, добившись внимания, резковатым, внятным голосом спросил на отличном испанском: