Алексей Макеев - Дипломатический труп

Он оказался прав. Когда они уже приступили к еде, в дверях показался Гуров. Выглядел он несколько усталым, зато довольным. Сев рядом с ними за стол, Лев жизнерадостно поинтересовался:

– Ну, что у вас новенького? Что удалось узнать про наркош?

Хитровато ухмыльнувшись, Крячко рассказал об итогах визита в полицейский участок и про то, как лихо он проучил надоедливого шпика.

– …Но у тебя-то, – с подначкой в голосе заключил Стас, – небось, улов еще круче?

– Ну, не знаю, как бы это можно было оценить… – Гуров с наигранной растерянностью развел руками. – Ты шпика вывел из стоя, а я – на чистую воду.

– Как это?! – едва не поперхнувшись антрекотом, с трудом выговорил Крячко.

Константин, слушая Льва, тоже был очень удивлен.

Неспешно орудуя ножом и вилкой, Гуров рассказал, что тоже, шагая по одной из улиц, внезапно заметил за собой слежку. Но это был не уже известный ему Хосе-Попугай, а новый соглядатай. Мордастенький тип среднего роста изображал из себя туриста, то и дело фотографируя направо и налево. И вот, зайдя в большой парфюмерно-хозяйственный магазин самообслуживания, Лев увидел, что «хвост» проследовал следом за ним и туда. Продолжая изображать из себя ничего не замечающего «лоха», он шел от кассы к кассе, показывая продавцам и охранникам фото Горбылина. Шпик, прячась за спинами людей, внимательно наблюдал за его действиями, за реакцией сотрудников магазина на увиденный ими снимок.

И тогда Гурову тоже пришла в голову мысль проучить соглядатая. Он прошел к стеллажам с бытовой химией и с глуповатой улыбкой стал рассматривать этикетки. Боковым зрением он видел, как по этому же проходу, вдоль противоположного ряда стеллажей в его сторону движется мордастый. Стало ясно – это неспроста. Интуиция Гурова не подвела и на сей раз. В какой-то миг, проходя за его спиной, шпик что-то очень ловко опустил в карман его ветровки. Если бы не ожидание какой-то проделки со стороны типа, то, возможно, он бы этого и не ощутил.

Решив отплатить той же монетой, Лев взял флакон моющего средства для хрусталя и направился к кассе, к которой уже подошел соглядатай, тоже, скорее всего, для виду взявший себе аэрозольный дезодорант. Став следом за ним, Гуров извлек из кармана ветровки подброшенную ему картонную коробочку с флаконом дорогих духов и столь же проворно отправил ее в карман своего недоброжелателя. Оплатив покупку, тот шагнул за пределы кассы, и тут… Раздался пронзительный сигнал, извещающий о попытке выноса неоплаченного товара.

Подскочившие с обеих сторон охранники увели испуганно озирающегося и что-то торопливо бормочущего шпика к себе в дежурку. Оставив на кассе моющее средство и уведомив по-английски, что он хочет стать свидетелем, Лев поспешил вслед за охранниками. Войдя в дежурку, он сообщил, что лично видел, как этот человек брал с витрины парфюмерных товаров флакон духов. С ненавистью глядя на него, мордастый заорал на ломаном английском, что именно этот «нехороший тип» и подкинул ему духи.

– Давайте проверим записи с камер видеонаблюдения торгового зала? – невозмутимо улыбнувшись в ответ, предложил Гуров. – К витрине с парфюмом я даже не приближался, а этот сеньор там был и что-то брал.

Обхватив голову руками, мордастый зло проорал нечто маловразумительное, видимо, поняв, что проиграл, что зря посчитал этого русского недалеким. Теперь стало ясно, что в дураках оказался он сам.

Вскоре прибыл наряд полиции, который составил протокол о задержании в магазине «Зайди – не пожалеешь!» жителя Мехико Антонио Качагуро, двадцати шести лет от роду, без определенного рода занятий, проживающего на улице генерала Бронатоса в доме сорок семь, квартира сто один. В протоколе указывалось, что задержанный совершил кражу товара стоимостью сорок пять долларов. Забрав шпика с собой в участок, где, по словам полицейских, он будет содержаться, пока его родственники не выплатят штраф около полутора тысяч долларов, стражи порядка отбыли. Следом ушел и Гуров.

– Ага! – Крячко многозначительно подмигнул. – Дело Жеглова живет и побеждает!

– Абсолютно не согласен! – покачал головой Лев. – В принципе, именно так подставлять его я не собирался. И не стал бы этого делать, если бы он не надумал подставить меня. Просто хотел его проучить. Теперь пусть расхлебывает. В любом случае, теперь у нас в садке есть рыба крупнее Хосе-Попугая. Вот завтра, когда пойдете за фотографией усатого, подскажите коллегам, что Качагуро может знать кого-то из работавших с Горбылиным. Или Мигеля-Матадора, или «Джорджа Буша-младшего».

– А ты сам завтра не зайдешь в полицейский участок? – отпивая чай, спросил Станислав.

– Наверное, нет… – покончив с антрекотом, Гуров не спеша отодвинул тарелку. – Все, что надо, ты и сам сможешь им пояснить. А я… Я с охранником Мельниченко поеду в парк Чапультепек. У Николая завтра выходной, и он хочет свозить туда своих пацанов. Ну а я с ними – как бы сбоку припека. Там, на месте, хочу все как следует разглядеть. Надо побывать в том кафе, где Мельниченко видел Горбылина с «Бушем». Меня не оставляет ощущение того, что именно там есть шанс встретиться с этим американцем.

Покончив с ужином, опера отправились к себе. Стас с ходу поспешил в ванную. Чувствуя основательную усталость, Лев сел на диван и включил телевизор. Попал на блок новостных программ американского канала MXG. Телеведущие, небрежно жестикулируя и без конца подначивая друг друга порой довольно пошлыми и плоскими «остротами», повествовали о событиях в мире и выносили свои суждения. Причем чаще всего (особенно если это касалось стран «оси зла») негативные, на грани оскорбительных. На этот момент в центре их внимания была Россия, состояние ее экономики, различные происшествия, ход подготовки к Олимпиаде в Сочи.

С ехидновато-сочувственным видом телеведущий Пол Бедгей повествовал о том, что сразу после Олимпиады российская экономика «загнется». Его напарница, Мэри Крю – крашеная блондинка с избытком грима на лице, вторила Полу, тоже старательно обрисовывая «предсмертное» состояние России.

– …Сразу после, так сказать, Олимпиады, – вещал Бедгей, – по информации независимых источников в России будут ведены продуктовые карточки.

– А почему – «так сказать» Олимпиады? – с наигранной простоватостью поинтересовалась Мэри.

– А ты считаешь, там и в самом деле будет Олимпиада? Собственно говоря, она уже состоялась по части того, как насмешить цивилизованный мир. В этом плане русские вне конкуренции. Более смешной Олимпиады я не припомню. Достаточно вспомнить двухунитазные санузлы – до этого еще никто не додумался.

Усмехнувшись, Гуров наблюдал, как оба ведущих долго и заливисто смеялись на этой «остротой».