Алексей Макеев - Невеста смерти

— Хорошо, — кивнул тот. — Кстати, «Реанимацию» в аэропорт мы уже вызвали. Только знаете, как бы этому человеку при посадке еще хуже не стало. Я с таким уже сталкивался. Вы понимаете, о чем я?

— Значит, будете садиться так, словно свою беременную жену везете! — огрызнулся Лев.

Он вернулся на свое место, хотя, в общем-то, оно уже не было его — сидевший на нем врач на безмолвный вопрос Гурова только пожал плечами:

— Я делаю все, что могу, а остальное — от бога.

Все места в салоне бизнес-класса были заняты, так что Льву предстояло либо пойти в экономкласс и сесть на место врача, либо провести остаток полета на ногах. И он выбрал второе, потому что не хотел оставлять Левашова одного. А тот продолжал лежать с закрытыми глазами, только вот рукава пиджака и рубашки были уже разрезаны, и на сгибе локтя лежала ватка — ему сделали какой-то внутривенный укол. Лев поминутно смотрел на часы, чтобы узнать, сколько еще лететь до Москвы, как будто от этого время могло пойти быстрее. Потом он поймал себя на том, что мысленно повторяет: «Давайте, летуны! Поднажмите! Скорее! Ну, скорее же! Да пошевеливайтесь же вы!» Подошедшая к нему стюардесса тихонько сказала:

— Командир корабля велел вам передать, что диспетчер аэропорта связался с вашим начальником, и тот обещал все организовать.

— Передайте командиру большое спасибо и скажите, что я извиняюсь за то, что нагрубил ему. Он поймет, — попросил Лев.

Но вот раздалась просьба вернуться на свои места и пристегнуть ремни, потому что самолет наконец-то пошел на посадку. Видя, как Гуров беспокоится за своего спутника, стюардесса даже не стала пытаться отправить его куда-нибудь сесть, и он так и приземлился стоя. Посадка была до того мягкая и плавная, что люди почувствовали только удар колес шасси о землю. Первыми из самолета пошли, как и положено, пилоты, и, когда командир корабля проходил мимо него, Гуров покаянно сказал ему:

— Извини еще раз. Ты большой мастер! Ас!

Тот просто молча кивнул ему и пошел дальше. Не успели пилоты покинуть корабль, как появились врачи и санитары с носилками. Тот врач, что помогал во время полета Левашову, рассказал им, что давал больному и что делал, а санитары тем временем положили Сергея на носилки и понесли на выход. Гуров взял свою сумку и «дипломат» Левашова и последовал за ними. Возле трапа была не только машина реанимации, но и «Волга» Орлова, а сам он стоял рядом с ней и обеспокоенно смотрел на происходящее.

— Я с Сергеем в госпиталь, — бросил ему на ходу Гуров. — Петр, обеспечь нам нормальный проезд, а то с нашим российским автодорожным хамством мы к ночи не доберемся.

— Хорошо, сейчас позвоню, чтобы машина сопровождения нас по дороге встретила, — пообещал Орлов.

— Нас? — удивился Лев.

— Вот именно! Мы за вами поедем — должен же я знать, что происходит, — раздраженно ответил генерал.

Гуров влез в машину «Скорой помощи», где Левашов уже лежал под капельницей и с кислородной маской на лице, но вот глаза его были открыты, и он взглядом показал Льву, что хочет ему что-то сказать. Гуров наклонился к нему и, услышав только одно слово, отодвинулся и удивленно посмотрел на Сергея.

— Багаж?

Левашов в ответ только закрыл глаза, показывая, что Лев его правильно понял.

— Подождите минутку, — попросил Лев врачей.

Его багажная квитанция была у него в кармане, а вот квитанцию Сергея еще предстояло найти, но и она, пусть и не сразу, нашлась в его бумажнике. Выскочив из машины, Гуров бросился к еще не успевшей отъехать «Волге» Орлова и, вручив Петру квитанции, попросил получить их багаж.

— Что за люди?! Человек одной ногой на том свете, а продолжает о своем барахле беспокоиться, — не сдержался Фомич, водитель Петра, который возил его с тех самых пор, как Орлову стал полагаться персональный транспорт.

— Много ты понимаешь! — отмахнулся от него Лев.

Он побежал обратно к машине «Скорой помощи», думая на ходу, что раз Сергей так озаботился судьбой своего багажа, то это неспроста — не тот это человек, чтобы над старьем трястись, значит, были у него на это веские причины. Но вот какие? Гуров сел рядом с Левашовым и взял его за руку:

— Все в порядке, Сергей! Получат наши сумки!

Включив сирену и мигалку, их машина наконец поехала. Лев продолжал держать Левашова за руку и временами посматривал на экран монитора, хотя все равно ничего в этом не понимал, но вот синие губы Сергея и его белое как мел лицо ему категорически не нравились. И вдруг Левашов свободной от капельницы рукой попытался снять с себя кислородную маску, при этом пристально глядя на Льва. Врачи тут же всполошились и стали возвращать и маску, и руку на место, но Гуров, все поняв, остановил их и наклонился к нему:

— Сергей! Ты мне хочешь что-то сказать?

Тот закрыл глаза, и Лев сквозь завывание сирены и возмущенные голоса врачей все-таки услышал еле различимый шепот. Левашов дышал с трудом, говорил тяжело, с большими паузами, на выдохе, но смысл можно было понять.

— Среди… Документов… Фото… Сам… Разберешься… Скажешь… От «Запевалы»… Тебе все… Отдадут… Не подведи… Человека… Еще… Мой правый… Сапог… Ищи в нем… Распорядись… С умом… За это… Хороший… Человек… Жизнью… Заплатил… Все.

— Все? — отодвинувшись от Левашова, спросил Гуров, потому что это слово могло быть началом новой фразы, но Сергей закрыл глаза, показывая, что сказал все, что хотел. — Занимайтесь своим делом! — разрешил Лев врачам.

— Сколько лет знаю ментов, столько лет не перестаю им удивляться! — возмущался один из медиков. — Впечатление такое, что у них, как у кошки, девять жизней. Или они вообще бессмертные!

Водитель гнал машину настолько быстро, насколько это было возможно, но ведь российским водителям — все хрен по деревне! Им плевать, кто едет: «Скорая помощь» с включенной сиреной и мигалкой или какой-то дед на разбитом «жигуленке» плюхает, — главное, первым проскочить. Пусть не по своей полосе, пусть против всех правил — главное, показать, что лихач за рулем. Сцепив зубы, Гуров некоторое время терпел этот автодорожный беспредел, на все корки проклиная неизвестно где потерявшуюся машину сопровождения. И вдруг сердце у Левашова остановилось. Врачи тут же отогнали Льва в сторону и начали запускать сердце Сергея электрическими разрядами.

— Вы поаккуратнее! Его в свое время током пытали, — предупредил Лев врачей, а Левашову кричал, как будто тот мог его услышать: — Держись, Серега! Держись! Мы еще повоюем!

К счастью, сердце Левашова удалось запустить, а вот терпение Гурова лопнуло с оглушительным треском. Он перебрался на место рядом с водителем и, опустив стекло, высунул руку с пистолетом в окно.

— Вы… Вы… Вы чего творите? — заикаясь от страха, спросил шофер.