Андрей Остальский - Жена нелегала

«Кто, интересно, рассказывал? Кто его осведомитель в газете? Как бы догадаться», — размышлял Данилин, но задать этот вопрос прямо не решился, а лишь виновато улыбался да разводил руками. Дескать, кто бы мог подумать.

— Ну и что ты предлагаешь? — спросил Щелин.

— Да вот как раз хотел с тобой посоветоваться. Но склоняюсь к тому, чтобы бросить все. Письмо отдать. Против лома нет приема.

— А не обидно будет?

— Еще как обидно!

— И мне за тебя обидно, Алеша. Ишь, сволочи. Чуть что, опять за свое… Знаешь, что, я думаю, надо сделать? Поезжай-ка ты в Англию. Прямо завтра. И не возвращайся недели две. Виза ведь небось есть многоразовая?

— Есть.

— Я так и думал. Не зря же ты из их посольства не вылезаешь — лучший кореш пресс-атташе, посла, а также и королевы Елизаветы… Если с билетами на самолет проблемы будут — бери первый класс, я оплачу. Переговори там со своими друзьями из этого своего… «Вечернего знамени». А потом выкрои время, поезжай, найди эту Джули, если она существует, конечно. Посмотри на нее вблизи, поговори, убедись, что не сумасшедшая. Может, еще с кем-нибудь из опытных английских журналистов посоветуйся, только с таким, кого давно знаешь, чтобы не побежал сразу в тамошнюю контрразведку стучать. А то нам еще тех джентльменов не хватало до кучи. Вдобавок к нашим. Рыцарям сам знаешь чего. Что скажешь?

— Я согласен! Я и сам, может быть, склонялся к чему-то в этом роде, но…

— Но — что?

— Но не был уверен. Понимаешь, я как будто один на один с ними остался. А если мы вдвоем, да еще с твоими-то возможностями и контактами — это другое дело!

— Вдвоем, конечно, вдвоем, Алеша! Мы же с тобой давно договорились: работаем вместе.

— Спасибо! Но если бы я еще знал, на кого газету оставить. А то там такие драки: Шадрин, Калиновский да еще Игорь с Ольгой, каждый в свою сторону тянет. В последнее время совсем стало скверно.

— Слышал я и об этом, — сказал Щелин. — Но знаешь что? Если будешь отсутствовать не более двух недель, ничего такого не произойдет. Я сам лично присмотрю. У меня тут некая пауза в делах намечается, я обещал семье на Гавайи съездить… Но они вообще-то надоели мне… Острова эти бутербродные, понимать, Сэндвичевы. Скука смертная. Пусть жена с дочкой одни едут, а я тут газету покараулю. Для меня это и отдых, и развлечение будет!

— Ну, если так…

— Слушай, я член редакционного совета или кто? Значит, в этом качестве могу на всех летучках больших и малых присутствовать и выступать. Разве нет? Вот я этим и займусь! Я им такие разгоны поустраиваю! Да еще слух подпущу, что присматриваюсь, кого сократить можно без особого ущерба для производственного процесса. Ух и покрутятся они у меня! Не до интриг будет! А еще тебя буду каждый раз цитировать как величайшего газетного гуру. Для укрепления авторитета. Хотя он и так силен достаточно, твой авторитет. Зря ты думаешь, что они тебе легко замену найдут.

«Если только ты не найдешь», — вдруг подумал Данилин. Что-то ему в изложении Щелина не нравилось. Вроде бы все гладко и ладно. А вроде бы и посверкивает где-то в глубине некое двойное дно.

«А может, проблема во мне, может, я теперь профессиональный параноик, и ничего больше».

Какой-то внутренний голос все шептал Данилину: ехать не надо. Но он его заглушил, не дал ему широко развернуть свою параноидальную аргументацию.

— Ну все, договорились! — подвел итог Щелин. — Поезжай, Татьяна, небось, уже сердится, что тебя в субботу дома нет. Да еще если узнает, что ты уезжаешь на две недели… Может, с собой ее возьмешь?

«Прощупывает, кажется, хочет выяснить, что у меня дома творится», — подумал Данилин. А вслух сказал:

— Да нет, не поедет она, занята сейчас очень. Книжку сдает. «Влияние Шекспира на русскую драматическую традицию». Ты же помнишь, ты же сам ей с изданием помогал…

— Ах, ну да! Неужели она уже закончила? Шустра она у тебя… Ну да ладно, Володя тебя проводит.

Вот этот Володя с бычьей шеей, широченными плечами и тяжелым взглядом был границей между двумя мирами. В одном они только что разговаривали со Щелиным как равные, как товарищи и единомышленники. А в другом, в котором правил главный телохранитель Володя, Данилин в мгновение превращался в посетителя, в просителя, ну, может быть, разве что повышенной категории. Но все равно в простого смертного, покидающего обитель богов. Чтобы, может быть, никогда туда больше не вернуться. Кто ж его знает, с этими небожителями-то…

Володя был вежлив, но суров, молчалив и неприступен. Разговоров разговаривать не любил. Сказано проводить — значит, и провожаю. Все, значит, время ваше вышло и на охраняемой священной территории быть больше не имеете права.

«Тоже мне, жрец», — думал про себя Данилин, пока Володя то ли сопровождал, то ли выпроваживал его за территорию дачи.

По дороге домой Данилин опять угодил в аварию. Бывают же такие совпадения! На этот раз, правда, сильно побил машину. Хотя сам остался цел. И снова случилось нечто похожее. Только теперь не из подворотни, а из-за поворота резко выскочил автомобиль, «Волга» на этот раз. Водитель сбежал. «Волга» оказалась угнанной.

Весь вечер Данилин провел в милиции. Предложили ему и медицинскую помощь — гаишному следователю показалось, что у него сотрясение мозга. У Данилина действительно разболелась голова и слегка мутило. Но слушать советов следователя он не стал. Что-то совсем утратил он всякое доверие к людям этой профессии.

Машину отогнал, на ночь глядя, Михалычу, тот посмотрел, сказал: ремонта дней на десять. И на тысячи две баксов.

Две тысячи баксов страховка оплатит, подумал Данилин, а ближайшие десять дней я проведу в Англии. И улетел на следующее утро.

И он даже не слишком расстроился, когда обнаружил, что его шикарный кожаный портфель, Татьянин подарок к сорокалетию, куда-то исчез. Видно, стащили с заднего сиденья под шумок. Исчезло и письмо, с которого он так и не наделал копий. Жаль, конечно, красивого портфеля, и Таня, конечно, огорчится, но, по крайней мере, адрес Джули он знал уже наизусть.

В «Шереметьево» ехал на такси. Водитель был крутой профессионал. Машин по поводу холодного воскресного утра было совсем мало, и доехали они быстро и без всяких приключений. Никаких вам обезумевших «Тойот» и «Волг» без тормозов. Красота.

А ровно неделю спустя Данилин звонил в дверь небольшого викторианского домика в приморском городе Фолкстон, на улице Парк-роуд, 88. Долго не открывали, и Данилин решил, что в доме никого нет и ему придется возвращаться в Лондон ни с чем. Он уже повернулся, чтобы идти к станции, когда дверь отворилась и из-за нее выглянула начинающая седеть, но все еще красивая женщина.

— Здравствуйте, я Алексей Данилин. Я приехал к вам из…