Андрей Остальский - Жена нелегала

Ну и что дальше? Дальше, сказал он, поеду на встречу с начальством. В Москву? Нет, на середине пути они встретятся. А середина, это где? Не в Ковент-Гардене?

Ха-ха, сказал он. Очень смешно.

И уплыл на пароме в Остенде.

Пока он отсутствовал, Джули впала опять в депрессию. Снова посещали ужасные мысли. Опять хотелось туда — в черноту. Только Шанталь помогала оставаться на плаву. А проклятое воображение каждую ночь рисовало Карла в роли Ромео. Кто же это такой эвфемизм придумал? Скорей всего сам Карл. Неприятно же называть лопату лопатой. А альфонса — альфонсом.

Через неделю Карл появился — тоже похудевший, с накопившимся недосыпом, хотя и не таким, как сейчас. Но главное — радостно возбужденный. Странный вообще-то. Какой-то другой, новый Карл. И заявил с порога, что все отлично. Ему разрешили ей открыться — до некоего предела. И еще — в Москве согласились всерьез подумать над сменой его амплуа. Чтобы он больше не занимался «этим». Не был бы Ромео. Раз уж он действительно больше не может. Ведь до чего дело дошло — не хотел он ей говорить, ну уж ладно… Он действительно физически больше не способен. У него эрекция стала пропадать в таких ситуациях.

— Какая гадость! Нет, не надо мне такого рассказывать! — воскликнула Джули.

И после этого не разговаривала с Карлом три дня. Потом он укатил куда-то на Восток. («Слава богу, что не в Брюссель».)

А когда он вернулся, то играть в молчанку больше не было сил. Хотя разговор о его сексуальных проблемах с другими женщинами вспоминать было противно. Тем более что она ему не поверила. Наверно, он просто хотел ее успокоить таким отвратительным способом: видишь, чего беспокоиться. Я практически импотент. Только с тобой могу. Да не бывает такого, она читала в книгах, что… Да и сам он рассказывал про культ Венеры в Древнем Риме. Про важность разнообразия в любви.

Потом все как будто вернулось на круги своя. Карл меньше ездил в командировки, возился с Шанталь бесконечно. Много фотографировал для будущего вернисажа. Показывал ей удивительные пейзажи и фотонатюрморты. Действительно красиво. И ее много снимал, хотя она и пыталась сопротивляться.

И больше ни слова про шпионаж. Как будто и не было ничего! Может, так все постепенно и забудется? Может, и она сможет забыть? Притворится, что не было ничего — ни Венемюнде, ни Волчка, ни фотографий тех мерзких. Ни тошнотворных разговоров про Ромео. И все как-то постепенно войдет в некую колею. И, может, она куда-то вывезет? Но в глубине души знала: не вывезет.

Однажды Карл уехал опять на континент — в Вену вроде бы улетел. Вернулся усталый и серьезный. Вечером, когда Шанталь заснула, зазвал Джули в свой кабинет на третьем этаже. И показал ей два паспорта.

Один, австралийский, на имя Сьюзан Доул. Второй — канадский. Его обладательницу звали Кэтрин Гроу. Но в обоих была одна и та же фотография, одной и той же женщины. С ее, Джули, лицом.

— В городе всем скажешь, что будешь путешествовать по Франции. Сядешь на паром до Булони. Въедешь во Францию по собственному паспорту. В Париже его оставишь — арендуешь сейф в банке. Потом вот по этому, по канадскому, выедешь из Франции и поедешь на поездах — через Швейцарию, в Австрию, в Вену. Там оставишь канадский паспорт и по австралийскому въедешь в Словакию. Тебя встретят в Братиславе и отвезут на небольшой аэродром. На котором тебя будет ждать маленький самолет. А в нем ты обнаружишь Карла. И мы вместе полетим прямо в Москву. Вернее, в Подмосковье, для начала. А на обратном пути все проделаешь в обратном порядке. Въедешь в Австрию по австралийскому паспорту. Там его уничтожишь, я тебя научу, как это сделать. Потом доберешься до Франции по канадскому. Там уничтожишь и его. Возьмешь в сейфе свой собственный британский и поедешь домой. Надо будет только продумать, что ты будешь в городе друзьям и тетушке рассказывать. Почитай французский путеводитель заранее. Я видел, у тебя на полке стоит. Ну, и ты подумала, надеюсь, с кем Шанталь оставишь?

Джули, потрясенная, молчала. Неужели Карл действительно шпион или преступник? Хотя не факт. Вполне возможно и другое: денег заработал бешеных на последнем фоторепортаже из Ирака и заказал каким-нибудь типам паспорта. А она недавно читала в «Таймс», что это целый международный черный бизнес. И выйти на него не так уж трудно. Так что это вполне реальная вещь. Может быть, разыграть ее так решил. В надежде, что она, конечно, испугается и не поедет. Но поверит его шпионским историям.

Надо его проучить!

— Ладно, я согласна, — сказала Джули. Соврать на этот раз получилось легко. Кажется, она начала преуспевать в этом сложном искусстве!

И Карл так обрадовался!

— Ты не представляешь, как тебя ждут! Уже такая кутерьма распланирована. И Ленинград увидишь, такие дворцы, куда там Вене! И на Красной площади побываешь, и в Кремле. И в Алмазном фонде — о, это будет незабываемое впечатление! И в завершение — две недели на вилле в Крыму, обещают настоящую сказку.

А потом события как-то вышли из-под контроля. Джули заигралась. Пристроила вроде бы Шанталь на пару недель к Лиз и на пару недель к тетке, та давно просила пустить к ней девочку погостить. И путеводитель французский читала, разрабатывала маршруты и достопримечательности для рассказов друзьям и тетке. И инструкции Карла старательно выслушивала и запоминала. (Он заставлял по нескольку раз все повторять.) Но это было понарошку! Ведь в последний момент она разоблачит его блеф, и он вынужден будет признаться в розыгрыше. А потом сама не заметила момента, когда отказываться уже было поздно.

Карл улетел на самолете в Вену. Ей шепнул: до встречи в Братиславе!

А она, проводив его, не знала, что делать дальше. Наверно, он встретит ее в Париже и признается!

И оказалась на знакомом пароме, том самом, историческом. Думала: сплаваю во Францию и вернусь. Но путешествие так напомнило ей момент их знакомства, что она расчувствовалась и вдруг поняла, что опять подпала под его власть. Спускалась вниз пить «Спрайт», и ей казалось, что он сидит в углу и гипнотизирует ее своими черными глазами.

И, словно подчиняясь гипнозу, она в Париже все сделала так, как он учил. Почему-то совсем не волнуясь, въехала по поддельному паспорту в Швейцарию, потом в Австрию. Думала: ну конечно, вот он где будет ее ждать — в своей родной Вене! Ведь он давно обещал показать ей этот город. И там во всем признается. И попросит прощения. И она его простит!

Ну разумеется, простит! Как же может быть иначе?

Ждала, ждала его в Вене около банка, вымокла под дождем, но он так и не появился. Это было очень странно. Не задумываясь над тем, что делает, на автомате, словно во сне, оставила в банке канадский паспорт, села в поезд. И получаса не прошло, и вот уже чехословацкая граница. Как Карл и предупреждал, пограничник строго спросил ее: «Где получали визу?» Она, как и была научена, ответила: «В Канберре». Никаких больше вопросов ей никто не задавал, а на вокзале к ней подошел улыбчивый молодой человек с открытым славным лицом. И повез ее на старенькой «Волге» куда-то за город. И только тогда она вдруг будто очнулась и стала во все глаза смотреть в окно. Но ничего особенного не увидала. Лес какой-то, такой же, как везде. Нет, пожалуй, погуще и покрасивее, чем в Англии. Зато машины по пути попадались и постарее, и погрязнее. На дороге рытвин что-то многовато. Но у них в Фолкстоне тоже есть такие районы — ничуть не лучше.