Наталья Александрова - Альковная тайна содержанки

– Вы это серьезно?! – ужасалась толстушка. – Но ведь в прошлом сезоне на него все ходили…

– Мало ли, что было в прошлом сезоне! Нужно жить не прошлым, а настоящим! Лидуся, у вас найдется десять рублей? А то нам с вами никак не разойтись!

– А на кого же надо ходить в этом сезоне? – не сдавалась упорная толстушка, едва не затоптанная соседями.

– В этом сезоне, птичка моя, все уважающие себя театралы ходят только в «Не наш театр».

– Как это – не наш? На гастроли иностранных трупп, что ли?

– Галочка, я на вас удивляюсь. Неужели вы не слышали про «Не наш театр»? Это Скопидомский из ГДТ собрал труппу из очень, очень одаренной молодежи! Ставят исключительно Маршака и Агнию Барто. Такая у Скопидомского сверхзадача – вернуть зрителя в раннее детство, туда, откуда произрастают все наши страсти и комплексы. Прима у них – Леся Клубникина. Как она великолепна в роли зайки, которого бросила хозяйка! Как глубоко она проникает в этот образ! Зрителей просто дрожь пробирает от одиночества этого покинутого всеми, промокшего до ниточки существа! И Тарас Щепочкин, молодой человек, только со студенческой скамьи, великолепен в роли мишки, которого уронили на пол… как ему веришь! Как сочувствуешь! А как он хорош в роли Умного Мышонка! Как тонко передает он интеллектуальную глубину своего героя, его истинно интеллигентские метания! Нет, Щепочкин – это безусловное открытие Скопидомского! Это лучший молодой актер года! Анюта, что ты мне даешь тысячу? Я же сказала – у меня нет сдачи!

– Римма Борисовна, ангел мой! – толстушка наконец протиснулась к столику и молитвенно сложила руки. – На вас вся надежда! У вас есть билеты в этот театр?

– Галочка, рыбка моя, специально для вас отложила! – Римма Борисовна вытащила откуда-то из-под стола сложенный вдвое билетик. – Держите. С вас триста, только, пожалуйста, без сдачи. И запомните, как туда попасть.

– А что – это непросто?

– Вы ведь женщина, вы знаете, что в жизни ничего не бывает просто, особенно если это касается искусства! В общем, запоминайте. Приходите в гастроном «Планета» на улице Сержанта Кривошеина ровно в одну минуту восьмого. Не дай вам бог прийти раньше – затопчут. Позже тоже нельзя: опоздаете. Так вот, в это время из подсобки выйдет девушка Анжелика, спросит, кто от меня. Ее легко узнать – она очень высокая и с длинными, совершенно белыми волосами. Вы назовете себя и дадите ей билет. Кроме того, в этот же билет нужно завернуть пятьдесят рублей. Такой порядок. И Анжелика проводит вас в зрительный зал. Он расположен в служебном помещении гастронома, так что без провожатого его ни за что не найти.

– Спасибо вам, дорогая! – толстушка схватила билет и растворилась в толпе. На ее место тут же внедрилась высокая и худая, как жердь, особа. Но она не успела ничего спросить у Риммы Борисовны, потому что та увидела среди осаждающей ее толпы Лолу.

– Олечка! Чижова! – воскликнула она, поднимаясь из-за стола. – Как давно я вас не видела! Дамы, дамы, я закрываюсь! Имею я право на короткий перерыв?

– Кто это такая? – ревниво зашептались дамы, приглядываясь к счастливице.

– Как, вы не знаете? – отвечали те, кто считал себя более информированными. – Это же Ляпунова из НДТ!

– Да что вы говорите! Вовсе это не Ляпунова, а совсем даже Некогдамская из Скромного Театра…

Через несколько минут Римма Борисовна и Лола сидели за столиком театрального кафе. Лола пила капучино с миндальным пирожным, Римма Борисовна, которая всю жизнь вела непримиримую борьбу с лишними килограммами – американо с кусочком лимона. Разговаривали они, разумеется, о театре. И о своем месте в нем.

– Олечка, золотко, вы не хотите вернуться на сцену? Я, конечно, понимаю, у вас теперь другие приоритеты… ваш муж, он требует к себе повышенного внимания…

– Муж? – удивленно переспросила Лола.

– Ну да… я знаю, что вы вышли замуж за олигарха…

– Кто вам это сказал?

– Не волнуйтесь, – Римма Борисовна понизила голос. – От меня это никто не узнает! Я – могила… я умею хранить тайны, особенно чужие! Когда Люся Закусова под большим секретом рассказала мне, что у Ляли Кустицкой ребенок от режиссера Венусова, разве я кому-то проболталась? Никому! Ни одной живой душе!

– Что вы говорите? – оживилась Лола. – Кустицкая замужем за одним безумно богатым типом из Нефтеюганска! Он по национальности не то якут, не то эскимос… вспомнила – ненец! Такой темный, коренастый, глаза раскосые…

– А ребеночек рыженький, весь в кудряшках! – подхватила Римма. – Ляля потратила месяца два, чтобы внушить своему муженьку, что во время беременности она слишком много ела апельсинов, вот волосы у сыночка и порыжели! Можете себе представить – он поверил! Я просто преклоняюсь перед Лялей! Какая женщина! Но что это мы все о постороннем – что вас привело ко мне?

– А вы теперь не только в драму билеты продаете? – Лола начала издалека. – И оперой увлекаетесь?

– Да, вы знаете, решила расширить репертуар! Опера ведь – это тоже драма, только выраженная музыкой, – стрекотала Римма Борисовна. – Вы только вспомните божественную Каллас! Как она играла, с каким неподдельным чувством! Кроме голоса замечательный драматический талант!

Лола и сама неплохо относилась к опере, но в данный момент в ее планы не входило увязать в специфической беседе. Леня велел ей выяснить, не знает ли Римма Борисовна координат шустрого старичка Прохора Петровича. Или имен его знакомых. Что делать, если ее напарнику непременно потребовалось Прохора Петровича найти и потолковать с ним без свидетелей о поддельной марке, которую он, надо думать, хотел всучить покупателю по кличке Шершень.

И хоть Лола не могла понять, для чего это нужно – ведь не станет же Маркиз, отыскав старика, сдавать его Шершню, ее компаньон был настроен твердо.

– Я должен разобраться в этом деле, – говорил Маркиз, – пока же я ситуацией не владею. Информации маловато. Так что иди к этой Римме и нарой хоть что-нибудь.

– Слушаюсь и повинуюсь! – фыркнула Лола, но Маркиз был настроен так серьезно, что не заметил ее сарказма. А если нет соответствующей реакции, то ехидничать и отпускать шпильки совсем неинтересно, это все знают.

– Ох, Римма Борисовна, у меня такая проблема, – делано засмущалась Лола, – просто не знаю, как начать… Пришла посоветоваться…

Римма вроде бы случайно отломила кусочек Лолиного пирожного и показала глазами, что она вся внимание.

– Моя тетя, – вздохнув, начала Лола и добавила, вспомнив свою замечательную тетю Калерию Ивановну, – моя тетя – не родная, а двоюродная, то есть не тетя, а жена двоюродного дяди, так вот она совершенно распоясалась. И всегда-то была эгоистична до предела, но пока жив был муж, мой дядя, он умел потакать ее капризам. И разбаловал тетку до невозможности. Два года назад его не стало, и за это время тетка успела превратить жизнь всех родственников в ад. Ей просто нечем заняться, понимаете?