Евгения Михайлова - Вечное сердце

– Ваши документы, – попросил Земцов у странного человека. – Да ты, Кольцов, видимо, прав. Это Арсений Павлович Васнецов, руководитель кафедры патологоанатомии медицинского университета. – С какой целью вы здесь находитесь?

– С важной, – ответил Арсений Павлович. – Они меня позвали. Я понял: что-то случилось.

– Вы поедете с нами.

– Разумеется. Я должен все узнать. – Он спокойно сел в машину, застыл в высокомерном молчании. Когда они въехали во двор управления, сказал: – Я должен их видеть.

– Понятно, – кивнул Слава.

Масленников уже курил у входа. Он с интересом взглянул на Васнецова и сказал:

– Мы, кажется, виделись на конференциях, не припоминаете?

– Нет, – безразлично ответил Арсений Павлович.

Он как завороженный шел за сотрудниками, которые несли тела в кукольных платьях. Их положили на пол в кабинете Земцова. Арсений Павлович, дрожа, склонился над ними.

– Что с ними сделали? Зачем? Как это возможно?

– Вы торгуете этим товаром, – сказал ему Масленников. – Дорогим наверняка. Как же вы не сопровождаете сделку инструкциями по обращению, в частности температурному режиму? Вроде вы профессионал…

– Что за чушь вы порете? Какая инструкция, какой температурный режим! Они бессмертны! Они уцелели бы даже в пожаре! Они должны были пережить многие поколения владельцев! Это уникальная, никому не известная, моя технология! В ней нет изъянов!

– Не кричите, – грустно попросил Масленников. – Я слышал, что вы открыли какие-то свои методы бальзамирования. Но где-то есть ошибка, вы же сами видите.

– Нет! Ошибки быть не может!

– Вы не поверите, но это не главный вопрос. Вы здесь для того, чтобы объяснить, каким образом к вам попадала… натура. Это отдел по расследованию убийств. Вы знали этих девушек при жизни? Вы кому-нибудь заказывали их смерть?

– Я их знал, – твердо сказал мастер и потерял сознание.

Поздним вечером Александр Васильевич вошел к Земцову. Молча сел, долго курил.

– Куклы? – спросил Слава.

– Да. С последней у него произошла накладка. Он, похоже, переволновался. Она ему слишком нравилась. Может, не хотел ее отдавать… Ошибся в пропорциях материалов и препаратов, которые сам и создавал. Поэтому последняя кукла «поплыла» в жарком помещении. Первая в порядке. Это невероятный уровень бальзамирования. Ничего подобного не существует. Причем я не смог толком разобраться, но и технология, и препараты разные, он создавал их для каждого индивидуального случая. Они – эти куклы – похожи на живых, очень красивых девочек. Марина была не такой красивой при жизни… Это действительно шедевр в своем роде…

– А кому на хрен он нужен, такой шедевр? – запальчиво спросил Слава.

– Это совершенно другой вопрос. Не имеющий значения для науки, не случайно привлекший внимание жулика-посредника. Полагаю, не только его.

– Я в шоке, – сказал Слава. – Этот олигарх чуть невесту свою не загубил этими «шедеврами». Вот как объяснить богатым людям, что не надо хватать все, что дорого стоит.

– Скорее всего, это стоит дороже, чем он заплатил.

– А что с его невестой? Как вы это объясните?

– Тут все ясно. Нежная, впечатлительная, одинокая девушка получает необычные подарки. Она слабеет от потрясения: такими прекрасными ей кажутся эти куклы. Потом закрывается с ними: ей больше никто не нужен. А дальше – ее мир разрушается, организм не выдерживает. Тут и трупный яд в какой-то, пусть даже микроскопической, дозе, неизвестные пока препараты, с помощью которых достигнут этот потрясающий результат… И аура смерти, о которой никто толком ничего не знает. В данном случае она стала подавлять жизнь…

– Ну, елки-палки… Да я б сам отдал концы… Если бы меня с этими куклами заперли… Хорошо, что у меня нет жениха-олигарха.

– С этим тебе точно повезло, – кивнул Масленников.

Вечером Дэвид заехал за Таней.

– Я очень соскучился, – сказал он. – Мы живем ужасной жизнью.

– Да, – жалобно согласилась Таня. – То, что ты рассказал про этих… кукол… Слушай, это не помещается в моей голове. У меня как будто там коробка какая-то болтается с острыми краями.

– Коробка? – Дэвид посмотрел на Таню виновато. – Мне тебя очень жалко. Как бы мне хотелось, чтобы тебе всегда было хорошо… А я втягиваю тебя черт знает во что.

– Это я тебя втягиваю.

– В общем, мы друг друга втягиваем. Но мы же и вытянем себя из этого, мы побудем вдвоем и забудем обо всем на свете…

– Ты так говоришь, что я поняла: нам еще что-то предстоит.

– Нет, ничего особенного. Просто я связался с приятелем, он профессор Гарвардского университета и рассказал мне об одной методике выведения из тяжелых стрессовых ситуаций. Это новейшая работа, пока получены только первые результаты, но они очень обнадеживают. Сегодня он мне их прислал. С методикой справится любой профессионал, у Григория, полагаю, есть врачи, которых он сможет нанять для Лили.

– Это лекарства?

– Вообще безмедикаментозный метод. Я хотел Грише прислать инструкцию по электронке, позвонил, но понял, что он не въезжает. То есть он просто забудет посмотреть почту. Я перевел, распечатал, выделил кое-что крупным шрифтом, дадим ему бумаги в руки, тогда он сразу поймет, что делать.

– Мы туда едем???

– Танечка, там уже ничего страшного нет, дом убран, вылизан, Лиля в клинике, Григорий – ну, он нуждается в поддержке. Хотелось бы, чтобы он свою энергию направил в нужное русло. Есть опасность, что к нему прилепятся еще какие-нибудь изобретатели.

– Да, конечно, давай теперь Гришу будем стеречь, – без особого энтузиазма сказала Таня. – А вообще… ты уверен, что Лиля еще ему нужна? Эти олигархи подбирают себе жен покрепче, мне кажется.

– Знаешь, мой принцип простой. Я делаю то, что могу. Вот нашел хорошую методику для лечения Лили. А помогать в подборе замены Лиле я точно не могу и не хочу. Если вопрос встанет так, я уйду.

Они подъехали к дому, им открыли ворота, охранник даже не стал звонить хозяину: «У него там знакомые, дверь открыта, заходите». Таня и Дэвид вошли в парадную дверь, пересекли огромный холл, остановились на пороге гостиной. Григорий стоял посреди комнаты, наклонив голову, опустив плечи, и слушал то, что говорят гости – Алена и Константин. Вернее, Константин лишь вставлял междометия в монолог Алены. Она была в ударе.

– Григорий, – мелодично и звонко говорила она. – Ты не представляешь, как мы жалеем Лилю, сейчас поедем в клинику, повезем ей фрукты. Но я заехала сюда, чтобы сказать тебе то, о чем все говорят. Подумай о себе. То есть вдохни воздуха и сделай шаг назад. Ты ей предложил руку и сердце, но это было до всего. Сейчас ты принимаешь все меры, чтобы вылечить ее… Но ты же понимаешь, что никакие врачи даже за бешеные деньги не поменяют человеку мозг, нервы, реакции… Ты вечно будешь висеть над пропастью. Неизвестно, что с ней еще случится.