Современный румынский детектив

— Тебе еще нужны гарантии? Не валяй дурака — ведь ты в ловушке. Пока изобретение находится у тебя в руках, оно не стоит и гроша. Как только ты вздумаешь его продать, откроется настоящая причина смерти Рафаэлы. До сих пор сохраняется официальная версия, что Рафаэла убита из‑за марок. Но ты жестоко ошибаешься, если полагаешь, будто следственный отдел не взял тебя на мушку. Только нос высунешь, как они без промедления сцапают тебя. Поверь, они очень быстро делают сопоставления и отлично умеют увязывать все воедино. Любому дураку понятно, что у тебя нет ни единого шанса. Ты сам не можешь обнародовать эту работу. А если ты отдашь изобретение нам, взамен мы постараемся сделать из тебя крупного ученого. Наши возможности в области подделок и фальсификаций безграничны. В конечном счете все будет выглядеть как нельзя более правдоподобно. Как говорится, комар носа не подточит. С нашей помощью ты приобретешь славу скромного ученого, который до поры до времени не выпячивал свои таланты, а упорно трудился на благо науки.

— Предположим, что я откажусь… Я поднялся со стула.

— Тогда ты просто безмозглый болван, да к тому же и обреченный.

Мы стояли очень близко, лицом к лицу. Я догадался, что он пытается влезть ко мне в душу с настойчивостью взломщика.

Тихо играла музыка, время тянулось медленно. От напряжения меня знобило.

— Постой, дай подумать, — изрек он наконец.

На этот раз я уселся на диван. Хозяин сдвинул в сторону безвкусный натюрморт, скрывавший бронированную дверцу сейфа. Если бы он достал из‑за картины пистолет, я не задумываясь послал бы его к прародителям. Не исключая такой возможности, я приготовился заранее. Диван был застлан пледом, который я натянул на колени. Теперь все зависело от того, вздумает ли он играть со смертью. Под пледом я нацелил на него великолепное дуло, смахивающее на то, которое навсегда принесло покой ограбленной им Рафаэле Манафу.

Дрожа от волнения, я внимательно следил за каждым его движением. Он долго рылся в своей секретной норе и наконец обернулся. Мои тревоги оказались, однако, напрасными. Это был чистоплотный субъект — такие не станут руки марать.

Он швырнул мне на колени тоненькую папочку. Поток холодного воздуха, ворвавшегося в комнату, пронизал меня до костей. Я взглянул на распахнутое окно. Парчовая штора надулась, вероятно, от сквозняка.

— Ты будешь снимать вот отсюда, но только то, что я позволю, —предупредил он меня. — Остальное получите, когда предоставите мне что‑нибудь взамен. А пока листай и не падай в обморок от удивления!

Я с нескрываемой радостью смотрел на него. Наконец‑то и мне повезло. В том, что у меня на коленях лежало настоящее произведение Рафаэлы, а не фальшивка, я был уверен на все сто процентов. Бросив мимолетный взгляд на аккуратные машинописные страницы, я заметил, что он уставился куда‑то поверх моей головы, и моментально сообразил, почему надувались шторы: кто‑то проник сюда через потайную дверь. Я мигом пригнул голову, так что удар пришелся по затылочной, наиболее прочной части черепа.

Меня огрели так сильно, что я потерял сознание. Я словно провалился в бездонный колодец и падал долго–долго, закручиваясь, как самолет в штопоре, пока наконец не различил впереди постепенно увеличивающийся огонек. Это было окошко в другой мир. Его закрывали золотые горы, которые мой сын пытался грызть своим щербатым ртом. Когда горы с его помощью уменьшились до размеров гусиного яйца, я очнулся.

Под потолком сияло ослепительное солнце. Голова моя раскалывалась, но я не пошевелился и не издал ни единого звука. В комнате разговаривали двое, и я узнал голоса. Один принадлежал Паулу Ариону, но когда я услышал писклявый голос второго, то едва удержался, чтобы не ляпнуть вслух его имя. Нервно жестикулируя, с увесистой палкой в руках по комнате расхаживал господин Мими Алботяну.

Последнее звено в длинной цепочке секретов и тайн было наконец найдено. Круг замкнулся. Теперь все объяснялось очень просто.

— Что нам делать с этим проходимцем? — проявил заботу о моем будущем любезный хозяин.

— Это твои проблемы, выпутывайся сам как знаешь. Мне надоело вытаскивать тебя днем и ночью из всяких историй, — рассуждал, изящно покачиваясь при ходьбе, старик Мими — самый фантастический игрок в покер, которого мне когда‑либо доводилось встречать.

— Этот тип скоро начнет разлагаться и вонять, — высказал свое мнение Паул Арион. — От него надо срочно избавляться.

— Ты непревзойденный глупец, — похвалил его старик. Судя по всему, они друзья. Значит, мне крупно повезло:

приди сегодня Паул Арион на службу, моя судьба несомненно сложилась бы по–иному. Он уж узнал бы машину Алботяну, в которой я его поджидал.

— Эта падаль, — предсказал мою дальнейшую участь господин Мими, — должен стать наркоманом, В течение двух–трех месяцев, хочешь ты этого или нет, ему придется погостить у тебя. За это время он превратится в кусок мяса и забудет даже, как его зовут. Вряд ли когда‑нибудь он сможет вернуться к нормальному существованию… Все, я смываюсь. Позаботься о себе и поменьше шума. Я уже немолод, и мне надо отдохнуть. А то, чего доброго, даже сигнал твоего сейфа не сможет разбудить меня. Прощай!

— Подожди немного! — остановил его хозяин. — Вчера вечером я настолько устал, что даже позабыл спросить, что ты сделал с той женщиной.

— Да ничего особенного, — зловеще рассмеялся Мими. — Шелковый чулок, повязанный у нее на горле, избавил ее от воспаления миндалин. А во всем виноват этот придурок, что лежит здесь. Он же и пожнет плоды собственных трудов. Ха–ха–ха! Теперь уже никто не сможет поставить под сомнение твое авторство. Вот ты какой гениальный!.. Пока!

Волосы у меня на голове встали дыбом. Я прицелился от бедра в лампочку и выстрелил. Она взорвалась, и комната погрузилась в темноту. Схватив папку, лежавшую у меня на коленях, и, сделав лучшее в своей жизни сальто, я выпрыгнул в окно. При этом, зацепившись случайно за шторы, сорвал их вместе с карнизом. Рыхлый снег принял меня, как покойника в саване, но я тут же вскочил и набросил стеснявшие мне движения шторы на голову господина Мими, высунувшегося в окно. Большими скачками, пригибаясь к земле, я пересек сад.

Позади раздались слабые хлопки — в меня стреляли из пистолета с глушителем. Какая‑то собака завыла на луну, шествующую среди облаков, словно покойница с охапкой кровавых маков меж белых надгробий.

Я перемахнул через ограду и подбежал к машине Мими Алботяну, которую предусмотрительно оставил на боковой улочке.«Олд Кэп»послушно ожидал меня. Я рывком открыл дверь и, тяжело дыша, повалился на сиденье. Сердце выпрыгивало у меня из груди. Голова гудела, будто мельничный жернов, перемалывающий мысль о самоубийстве.