Современный румынский детектив

— Музыкальный спектакль, — улыбнулся Профессор.

— Ась?

— Музыкальный спектакль!

— Так и на двери написано было… Ну, Митрий Киперь и говорит главному ихнему:«Милок, палочкой ты с ними не управишься, возьми‑ка лучше дубину!»

— Тот, что спер нашу робу? — вскинулся Димок. — Ась?

Беглый остановил его взглядом.

— Ничего, дед, валяй дальше.

— Ну вот, вышла девка с волосами как радуга, тигровой шкурой чуток прикрыта. Митрий Киперь и тут не смолчи:«Эй, молодка, сколько леев сжирает эта тигра?«А сыну своему велит:«Неча зенки лупить на бабу растелешенную!«Пела она, пела, йокудова у нас рты от зевоты не свело, потом настал черед шутника веселить народ. Жевал он свои шутки цельный час, наши деды как захрапят — уж никто боле спать не мог…

— Как его звать? — Ась?

— Как его имя? Дед пожал плечами.

— А кто его знает! Небось перед постом только от сиськи отняли.

Димок потерял терпение. Он ерзал, не отрывая глаз от шоссе. Силе веселился от души.

— Ну, дед, ты и мастак рассказывать! Обязательно запишу…

— Знаю я и другие стихи и поговорки, но никто их не слышал из‑за двери…

— Как это?

Дед вытер платком волосы под шапкой и снова закурил.

— Нас двое на селе грамотеев, я да Вэрзару, счетовод. Оба мы сидим в канцелярии, интелихенция, значит… Стол Вэрзару посреди, а мой — за дверью. Как приедет кто из города — вроде вас, к примеру, — собирать фольклор, председатель за нами идет. Увидит Вэрзару и зовет его… И так вот года три…

— Надо было вам поменяться местами. — Ась?

— Поменяться местами! - Мы и поменялись.

— Ну и?..

— С месяц назад приходит опять председатель и говорит «Тебя, который спереди, я все время вызывал. Теперь выходи тот, что за дверью».

— Значит, опять Вэрзару… Не везет тебе, дед.

— Так и племянник председателя сказал.

— Какой племянник? — Ась?

— Какой племянник?

— Вэрзару…

Профессор смеялся от всей души.

— Не тужи, дед, отныне пойдешь в гору. Только о тебе и буду писать.

— Мотри, парень, как бы не обидеть председателя, тем паче он меня в должности повысил…

— Да что ты!

— Да. Отнял у меня ручку и вручил метлу. Силе заметил, что терпение Димка иссякло.

— Что такое, Челнок?

Малый прошептал, глядя на деда:

— Не нравится мне старый хрыч!

— А кто тебе нравится?

— Никто. Но этот всех меньше! Затягивает разговор, будто поджидает кого… Спорю, у него сельсовет работает получше нашего!

— У деда?

— Вот те слово!

— Да брось!

— Слушай меня! Скажи ему, что уходим, но скажи шепотом.

Они встали. Силе повернулся спиной к деду и сказал тихо:

— Что‑то не видно сторожа.

— Да придет он, придет… Значит, старик вовсе не глухой! В глазах вора загорелась тревога.

— А может, уже пришел. Пошлю‑ка я кого‑нибудь за ним…

— Не надо, мы зайдем попозже. — Ась?

— Понял, дуралей? Дернули!

— Да обождите, люди добрые, обождите еще чуток…

Димок осмотрелся. По саду, прилегающему к сельсовету, шли, крадучись, два милиционера с винтовками наперевес,

— У ходим, Силе!

Они побежали. Каиафа, размахивая метлой, кричал:

— Караул, каторжники!

Глава VII ГРОБЫ ДЛЯ БЕГЛЕЦОВ

— Не из каждого положения есть выход, мадам!

Женщина кашлянула со скучающим видом. У молодого человека была дурная привычка изрекать сентенции.

На всех тропах поджидали мужики с вилами, милиционеры прочесывали сады. Согнувшись в три погибели, беглецы крались вдоль какого‑то забора.

Силе выдавил испуганно:

— Ты оказался прав, Митря. Какой подлец!

— Молчи и наддай!

— Куда?

Вор прижался к акации. Перед ними стоял недостроенный дом, перекрытый только наполовину, В глазах Силе засветилась надежда:

— Аида туда, это отделение милиции.

— Чумной!

— Если заберемся под стропила, мы их надули,

— Как бы нам не забраться снова в полосатые пижамы. Гляди, оставляешь следы, ступай в мои.

Расчет Профессора оказался верным. Четыре часа обшаривали мужики село, обыскали все, пять за пядью, но никому не пришло в голову, что беглецы спрятались в строящемся здании милиции.

Они замерли, растянувшись на животах, не смея повернуться даже на бок. Внизу, в кабинете начальника, шло совещание. Беглецы не могли их видеть, но слышали каждое слово.

— Неужто добрались до леса?

— Брось, не духи же они! Вдоль опушки расставлены мужики, крысе не проскочить! Если хотите знать, по–моему, они нырнули в пруд, дышат через камышины.

— Могет быть, могет быть.

— Так после войны скрылся бандюга Черна, До ночи сосал воздух через кишку. А потом.,.

— Ладно, дядя Илья, эту историю мы знаем. Скажи лучше, как ты догадался, что они беглые?

— Дак вот, люди добрые и господин начальник, посылает меня баба нынче утром до крестного Флори просить бричку.«Слухай, муженек…» — говорит…

— Господи помилуй, да ты настоящий сказитель! Эдак и до петухов не успеешь рассказать. Оставь в покое бабу, златоуст!

— Дак дохожу я до совета, а там, гляжу, дед Митрий —полевой сторож — точит лясы с двумя пришлыми, стриженными под ноль. Один шупленький, с порезом на роже и такими подлыми глазами, что не дай бог увидеть их ночью…

Челнок прикусил зубами проклятье.

-…второй — вылитый ты, дядя Григорий, чуток потолще, вроде боярского холуя.

— Пошел ты к…

— Дед ко мне с разговором: был ли в тиатре, куда путь держу… И вдруг мигает по–лисьему да и говорит:«Как встретишь Митрия Киперь, дак скажи ему, чтобы поспешал в совет, тута дожидаются его люди по делу». Ну, думаю я про себя, раз дед посылает за самим собой, значит, тут дело нечисто. Как свернул за угол, дак сразу до милиции. Хорошо, господин начальник оставил там человека…

— Так уж получилось.

— А могло получиться иначе.

— Где же полевой сторож? — Ходит, ищет…

— Головастый дед! Коль не поймает их, захворает.

Во двор въехала машина. Димок глянул вниз и шепнул на ухо Профессору:

— Майор Дашку!

Из машины вышел долговязый штатский с землистым лицом. Его глаза, две черные пуговки, казались безразличными, но Димок знал их силу.

— Сам черт ему не брат? — спросил Профессор шепотом.

— Ага. Зырит, будто не видит тебя, и враз зажигает фары. Сверла, братец! У кого хошь коленки задрожат.

Силе нахмурил брови:

— Слушай, Димок, за беглыми гоняются другие, вовсе не Дашку, так? — Так.

— С чего бы он напросился?

Вор опустил глаза и ответил неуверенно:

— Не знаю. Откуда мне знать?

— Не знаешь, Челнок?

— Что я, гадалка? Может, зуб на тебя имеет,..

— Или на тебя. Ты говорил, он мытарил тебя четыре месяца.

— Сказал я такое?

— Разве нет?

— Окстись! Приснилось. Ша! Вот они, входят.

Силе внимательно посмотрел на него и приник ухом к перекрытию.

Крестьяне ушли. Начальник отделения рапортовал: