Современный румынский детектив

— Назови мне номер электрического стула, на который ты собрался меня усадить.

— Электрический стул, вы сказали? Ха–ха–ха! Румынская железная дорога предоставляет вам самое комфортабельное место — полку номер девять.

В нашей гостинице на колесах собралась не бог весть какая публика. И беглого взгляда было достаточно, чтобы оценить обстановку: ни одного катализатора, в узком проходе толпились одни мужчины.

Девятая полка оказалась верхней. Нижнюю занимал чемодан внушительных размеров. Я снял дубленку, повесил ее на плечики и мощным рывком забросил свое тело на насест. И тотчас старые болячки напомнили о себе.

Я оставил дверь открытой, выключил свет и, заложив руки за голову, принялся ждать отправления поезда. Внезапное жужжание и шелест — словно по кукурузному полю пробежал ветерок — возвестило, что в коридоре наконец появилась птичка — пожирательница оводов. Пассажиры воспрянули духом и загудели громче.

Никто даже не заметил, как тронулся поезд. Но через четверть часа коридор должен был опустеть. После того, как птичка упорхнет к себе в гнездышко, мужчины постепенно расползутся по норам. Они не были знакомы друг с другом, однако, расставаясь на ночь, так рассыпались в любезностях, словно только что договорились стать компаньонами. Но я не сомневался, что завтра утром»добрые друзья»и поздороваться забудут.

Франчиск постучал в открытую дверь, не заходя в купе.

— Войдите, — отозвался я.

— Ваш билет и паспорт, пожалуйста.

Не видя острой необходимости в том, чтобы предъявлять паспорт, я отдал билет и сунул ему под нос газетное объявление, с ходу наврав, что потерял документы и сейчас еду получать новые. Он повертел билет со всех сторон и сказал:

— Вы должны заплатить мне разницу между проездом в спальном и сидячем вагоне.

Я протянул ему заранее приготовленную сотню.

— Сдачу получите завтра утром по прибытии.

— А когда мы прибываем?

— Если не опоздаем, то ровно в восемь.

— Опаздываете регулярно?

— Нет, нерегулярно. Спокойной ночи.

Он закрыл за собой дверь. Готов держать пари, что еще целую минуту он выжидал в коридоре, а затем вновь постучал и сразу же, не дожидаясь ответа, просунул голову в купе.

— Я забыл спросить, как вас зовут.

Праздное любопытство. Он и так прочел объявление в газете.

— Тома Александру.

— Ах да, точно, извините… Проходите, пожалуйста.

Его приглашение относилось к хозяину нижней полки — маленькому человечку, преисполненному сознания собственной неотразимости. Для пущей важности он носил очки и высокие каблуки.

— Приветствую всех, — сильно грассируя, торжественно обратился он к нам.

Я мгновенно представил, как он стремительно мчится из одного вагона в другой и вопит:«Ручки не дергать, не высовываться!»

— Какие напитки вы можете предложить? — поинтересовался он у Франчиска.

— Все, что изволите.

— Пиво имеется?

— Имеется.

Во время разговора Франчиск старался встать так, чтобы не казаться выше человечка, но это ему практически не удавалось.

— Холодное?

— Есть и холодное.

Человечек задумался. Было похоже, что он собрался заказать несколько бочек пива и осушить их за один присест. Когда он окончательно поверил, что на целую ночь избавился от жены — или от подруги, — которая омрачала ему жизнь, то выпалил — Принеси… тр–р–ри бутылки.

— Пожалуйста.

— А вы присоединитесь? — спросил он меня.

Чуть попозже. Сначала перекушу. Я ведь человек, а не влаголюбивое растение.

Он засмеялся, вполне довольный собой. Франчиск уже повернулся, чтобы уйти, но человечек задержал его и начал подробно расспрашивать о расписании. Он, видимо, решил выработать особый режим для своего мочевого пузыря и включать его в действие строго по прибытии в населенные пункты. Вероятно, несмотря на запрет, им владело тайное желание оросить все железнодорожные станции. В этом отношении он ничем не отличался от щенка, который с восторгом помечает каждое попавшееся дерево.

Улучив момент, я попросил Франчиска охладить и для меня пару бутылочек пива.

— Я попозже зайду к тебе, и мы выпьем вместе.

Он притворился, будто с радостью принимает мое предложение.

— Сию же минуту принесу вам пиво, — заверил он человечка. — Благодар–р–рю! — провозгласил умирающий от жажды путник.

Мой сосед начал раздеваться. Я косился в его сторону, желая поточнее определить, что это за фрукт. В новой пижаме, сшитой несомненно, по случаю этого путешествия, он выглядел еще комичнее. Очки по–прежнему восседали у него на носу. Не потрудился он снять и туфли на высоком каблуке. Зубы он чистил с таким усердием, что мог бы служить примером любому ребенку. Строя перед зеркалом рожи, он объяснил мне, что занимается по специальной методике, изобретенной им самим, — нечто среднее между йогой и каратэ.

Я поинтересовался, чем она полезна. Потенция! Позволяет поддерживать железную потенцию.

— Надеюсь, я не слишком соблазнителен?

Он пропустил мое замечание мимо ушей единственно потому, что принадлежал к числу людей, слушающих только себя Выпятив еще раз грудь, состоящую сплошь из стальных мышц он предупредил:

— По ночам я хр–р–раплю.

— Я тоже.

Он сильно удавился. В его куриных мозгах не могла родиться мысль, что у кого‑то еще может быть такой же порок. Вероятно, он ожидал, что я стану рассыпаться в любезностях:

«Ну что вы! Я буду наслаждаться вашим храпом!«Его изумление было совершенно неподдельным, Я искренне пожалел его — в конце концов, он был всего лишь маленьким, беспомощным человечком, вырвавшимся из когтей какой‑то террористки, — и постарался его успокоить:

— Это шутка, Я буду храпеть в коридоре.

— Почему?

— Да решил повеселиться. — А–а!

Раздался легкий стук в дверь — это Франчиск принес пиво. Мошенник и не думал его охлаждать — бутылки ничуть не запотели. К тому же он откупорил все три бутылки сразу. Учитывая микроскопическую емкость желудка моего соседа, пиво в скором времени непременно должно было выдохнуться.

Как и положено в подобных случаях, последовал обмен любезностями. Франчиск пожелал человечку славно отдохнуть и попросил расплатиться. Человечек дал Франчиску на чай, в полной уверенности, что купил и его расположение.

— За твое здоровье, — пожелал проводнику мой сосед и отхлебнул. Однако он не издал того восторженного звука, с каким любители пива втягивают в себя прохладную горьковатую жидкость, и уже пожалел о деньгах. Тем не менее ему и в голову не пришло признать правоту жены, обучавшей его уму–разуму перед отъездом.

А вот Серена на прощание не пожелала и слова мне сказать — не проснулась… Я отказался от пива, потому что вдруг ощутил острую потребность «пойти по следу». В голове моей зажглась лампочка— малюсенькая, как в карманном фонарике, но главное, что она зажглась. Было очевидно, что в ночь убийства за Манафу следили. Кто бы это мог быть? Я задавался этим вопросом, потому что не верил, что Манафу без особой надобности отправился в Яссы. Независимо от того, находился он под влиянием Партение или нет, подобное путешествие вряд ли было бессмысленной прихотью. Зная, что ему наставляют рога, он в любой момент мог вернуться, чтобы посмотреть в глаза прелюбодеям.