Современный румынский детектив

«Утку»с марками — мнимый мотив преступления — с легкостью скушали все, в том числе и я, козел отпущения. Люди в синей форме настойчиво разыскивали меня, они были твердо убеждены, что именно я лишил жизни Рафаэлу Манафу. Вскоре я подбросил им новый труп — с ним они в этот момент, несомненно, и возятся. Нечего и говорить, что милиция с нетерпением предвкушает час расплаты. К тому же я вывел из строя их человека.

Но ловкость, с которой Серена заворожила крупного шпиона, была уже колдовством чистой воды. Акулу убедили покинуть свои воды! Одно это являлось бесспорным свидетельством ценности изобретения. Иполит приехал сюда с намерением лично разделаться со своей кузиной Рафаэлой. То, что она к тому же оказалась женой его брата–близнеца, нимало не смущало его, ибо на Аркадие Манафу ему было глубоко наплевать. Эта акула и вообразить не могла, какая роль ей предназначалась. И всего‑то надо было на секунду повернуться кверху брюхом, чтобы остаться так на веки вечные. Вольфганг Шредер, он же Иполит Манафу, покинул бренную землю, так и не догадавшись, что паспорт в загробный мир ему выписал собственный брат, начинающий бизнесмен.

Таковы вкратце были результаты секретной деятельности великой мастерицы грязных комбинаций. Подсыпав цианистого калия в бутылочку беспокойному младенцу Аркадие Манафу, безжалостная Серена получила право лететь, словно птичка небесная, куда ей вздумается. Она оставляла здесь три трупа и одного козла отпущения…

Я чувствовал, что Серена дрожит. Но вот она совсем размякла, и я встряхнул ее:

— Что изобрела Рафаэла?

Собравшись с силами, рыжая бестия прохрипела:

— Новый вид топлива.

Я сжал ее горло еще сильнее:

— Топливо, говоришь? Но ведь Рафаэла, кажется, была биологом. Какое она имела к этому отношение?

— Топливо из водорослей, —с трудом выдавила Серена. — Какой‑то простой и дешевый метод. Несметное богатство…

Я разжал пальцы.

— Браво! Видишь, оказалось совсем не страшно.

Я опять прилег на кровать. Чертовски хотелось есть, а горизонтальное положение немного успокаивало боль. Протянул было руку к выключателю, но раздумал — совсем не хотелось видеть эту гадюку, настолько она мне была омерзительна.

— Откуда вы узнали про изобретение Рафаэлы? Серена нервно сглотнула, а потом начала рассказывать:

— Несколько месяцев назад Аркадие позвонил какой‑то неизвестный человек и дал двухмесячный срок для получения материалов, после чего обещал сесть с ним за стол переговоров. Он признался, что пробовал говорить с самой Рафаэлой, но она оказалась патриоткой и послала его куда подальше. Аркадие, считавший Рафаэлу дурочкой, был страшно изумлен, что она сумела что‑то там изобрести. В чем конкретно заключалось ее открытие, мы не знали. С большим трудом удалось выяснить…

Она говорила медленно, часто останавливалась, как бы подбирая слова, но мысли ее витали где‑то далеко.

— Ну–ну, только не раскисай! А теперь ты расскажешь, как я могу заполучить это прекрасное изобретение.

— Для чего оно тебе?

Я закурил. Пламя зажигалки на мгновение осветило ее. Она послушно сидела с сумочкой на коленях. Однако в глазах сверкали искры. Я улыбнулся.

— А вот это уж мое дело.

— Не думаю, что тебе удастся воспользоваться им, — прошипела она сквозь зубы.

— Почему же? Или ты меня собралась отправить на тот свет?

— Да, да, да! — истерически завопила она.

Я нажал на выключатель, который все время теребил в руке, и свет ослепил ее. Она держала обеими руками пистолет, целясь в третью пуговицу моей рубахи. Но для меня такой поворот дела вовсе не явился неожиданностью — я слышал, как она взвела курок.

Серена кусала губы, а пальцы, которыми она стискивала рукоятку пистолета, побелели от напряжения.

Я закрыл глаза в знак того, что сдаюсь, и в то же мгновение она нажала на курок. Раздался глухой щелчок незаряженного пистолета.

— Бах! — гаркнул я, чтобы напугать ее.

Открыл глаза и, улыбаясь, показал шесть пуль, которые успел извлечь из пистолета, пока она принимала душ. На секунду Серена оторопела, но затем ее буквально прорвало. Она запустила в меня ненужной железкой, но я вовремя увернулся. Тогда с истерическими воплями незадачливая убийца набросилась на меня и начала царапаться.

— Ненавижу тебя, ненавижу!

Я перехватил ее руку и сжал запястье. Такими острыми ногтями она могла бы разодрать и обшивку батискафа, затонувшего в океане, — столь велика была сила ее ненависти. Я заглянул в голубизну ее линз и заключил в объятия. Мы стояли, прижавшись друг к другу, пока у нее не прошла истерика. Но еще долго она продолжала судорожно всхлипывать.

— Да, любимая, —я погладил Серену по волосам, — жизнь чертовски сложная штука, ничего не поделаешь. На твоем месте и я задыхался бы от злости. Ведь это надо — утонуть, как цыган, на берегу. Успокойся, такова жизнь. Уж ты должна бы это знать.

Мы еще долго не расставались. Это были странные минуты. Лежали на кровати, как два трупа, в кресле сидел третий. Я уже решил, что Серена заснула, как она вдруг спросила:

— Что ты задумал?

— Тебя волнует, что я с тобой сделаю? Да ничего. Ты нагадила везде, где только побывала, — желающих заставить тебя платить и так достаточно.

— А чем займешься ты?

— Я? Попытаюсь достать нужную мне сумму.

— Разделим по–честному?

— Не смеши меня! Этот вопрос следовало задать вначале, а не сейчас, когда весь торг испорчен.

— Но ты не можешь меня так оставить!

— Это почему же?

Она вздохнула и пожала плечами. Потом начала робко ласкать меня. Я не испытывал к ней отвращения, хотя она заслужила его в полной мере. Просто отстранил ее и встал. Расправил свой измятый джинсовый костюм — единственную уцелевшую вещь из моего некогда обширного гардероба.

— Ты проявила пленку?

— Какую пленку? — Она притворилась, что не понимает. Я бросил ей маленькую круглую кассету, которую нашел в

сумочке. Она пристыженно шмыгнула носом, переменила позу, и ее платье задралось выше колен. Серена откровенно выставляла свои красивые ноги. Однако на сей раз они меня не соблазняли.

— Как тебе удалось сфотографировать изобретение?

— Аркадие сделал все, чтобы заставить жену принести бумаги домой. Даже безумную ревность изобразил. Вот она и уступила. Чего не сделаешь ради такой любви…

— Копии не сделаешь.

— Копии?

— Да, копии с изобретения.

Я вытащил пленку и вставил ее в маленький диапроектор, который также был в сумочке Серены.

— Что ты имеешь в виду?

— Живи себе спокойно!

— Что это значит?

— На твоей пленке запечатлена масса интересного. Даже технология приготовления ванильного пудинга с изюмом, но только не то, на что вы рассчитывали.