Современный румынский детектив

— Послушай, а национальный костюм оашей не хочешь купить? Я не шучу, тебе бы здорово пошло, — съязвила та, что занималась педикюром, оценивающе оглядев меня.

Я отрицательно помотал головой и сделад свой ход:

— А ну‑ка встань. Дай тоже на тебя взглянуть… Знаешь, в Национальном театре просто с ног сбились в поисках статистов. Пожалуй, ты бы вполне подошла на роль Первого солдата с алебардой.

Она вперилась в меня таким взглядом, точно я был цирковой ассистенткой, в которую мечут кинжалы. И будь у нее такая возможность, она с наслаждением метнула бы в меня свою пилку.

Я не стал этого дожидаться, с покупкой под мышкой подошел к дивану и плюхнулся на него. Раскрыв газету, сделал вид, что дремлю или читаю, чертовски хотелось есть и пить. Трудолюбивый карлик с завидным упорством ковырял ямку в моем желудке. Однако я не мог покинуть наблюдательный пункт -Вольфганг Шредер сидел у себя в номере. Я справился об этом заранее по телефону и теперь ожидал, что с минуты на минуту он спустится. Я был уверен, что узнаю его.

Почти два дня, точнее, с субботнего вечера, у меня во рту не было ни крошки. Вчера я занимался отправкой на тот свет Аркадие Манафу и забыл про еду. Потом выяснял отношения с Сереной. После ее ухода и телефонного разговора с Парандэ–рэтом будто дьявол в меня вселился. Оставался последний шанс. Я не слишком хорошо разобрался в подоплеке этого дела и тем более не знал, кто за всем этим стоит. Просто мне наконец‑то удалось нащупать толстую нить в запутанной кудели секретов, из которой дядюшка Манафу и его компаньон намеревались соткать для меня погребальные покровы.

Несмотря на гостиничный комфорт и даже кондиционеры, я изнывал от скуки. Мне порядком надоело рассматривать бледные лица вокруг. Я уже подумывал о том, чтобы сбегать в буфет и что‑нибудь перекусить, как вдруг…

— Скажите, пожалуйста, мистер Вольфганг Шредер у себя? — полюбопытствовал позади меня мелодичный голос.

Я обернулся и вздрогнул от неожиданности. Вот уж действительно сюрприз! Голубоглазая блондинка. Как раз в моем вкусе.

Она торопливо отошла от стойки администратора, за которой двое мужчин еще довольно долго подталкивали друг друга локтями. Ручаюсь, что речь шла не о футболе. По дороге к лифту блондинка прошла довольно близко от меня. Впрочем, она не замечала никого вокруг.

От нее исходил божественный аромат. Учуяв подобное благоухание, даже паралитик потащился бы за ней. В ожидании кабины красавица нервно постукивала каблучком. Всех мужчин в холле словно по команде потянуло в номера, и они тоже поспешили к лифту.

Из открывшейся кабины выпорхнул плешивый субъект с крокодильской улыбкой, обнажавшей щербатый рот. При виде прекрасной блондинки он тотчас же вспомнил, что позабыл наверху нечто важное. Вероятно, мужскую гордость. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и ни на секунду не теряя красавицу из виду, он вломился в открытую дверь лифта и начал раздевать блондинку глазами. Бедняжка и не подозревала, что очутится на девятом небе (чуть не сказал «месяце») в костюме Евы.

Приблизительно через четверть часа и я отправился на это (небо, населенное белокурыми ангелами. По дороге удалось: избавиться от изрядно надоевшей мне трубки, подарив ее пре–миленькому ребенку, вместе с семьей которого я воспарял к эмпиреям. Мальчик немного стеснялся, в то время как его отец, напротив, от всей души одобрял мою щедрость.

В коридоре было пусто. Я принял самую удобную позу для слежки — оперся спиной о дверь 919–го номера. Любой проходящий мимо решил бы, что я поджидаю какую‑нибудь цацу, чтобы поболтать с ней.

По правде говоря, я действительно чего‑то ждал, но только слишком уж долго. И как раз собирался найти себе какое‑нибудь занятие — к примеру, поковырять в носу, — как вдруг увидел молодую особу. Такую можно заметить и за версту. Едва завидев меня, она начала чеканить шаг, выпячивая грудь, хотя в этом и не было особой необходимости. Если желаешь завести разговор с подобной девушкой, заходить надо сбоку или из‑за спины, иначе рискуешь не просто остаться без ответа, но и с разорванной в клочья рубашкой.

Когда она подошла поближе, я жестом попросил ее остановиться и, чуть наклонившись к ней, интригующе произнес:

— Разве мимо такой девушки можно спокойно пройти? Она вылупила на меня большие, как фары, глазищи:

— Прошу прощения?

Ого! К тому же еще и англичанка!

— Спусти паруса! — посоветовал я ей.

— Пардон?

— Будет буря, мэм, — предупредил я ее как можно галантнее.

С ее стороны разумнее всего было бросить якорь. Однако она, по–видимому, решила, что у нее просто галлюцинации, и быстренько смылась, виляя задом. Чтобы разогнать скуку, я предался размышлениям о том, что вечная женственность и красота не что иное, как глупая выдумка художников и бабников. Психологи придерживаются совсем другого мнения. Я был готов и дальше размышлять на эту тему, но внезапно дверь, на которую я опирался, слегка приоткрылась.

Потеряв равновесие, я чуть было не упал. Обернулся и увидел на пороге ту самую блондинку. Она тоже растерянно смотрела на меня.

— Хэлло! — насмешливо сказал я. — Мне показалось или вы и в самом деле мисс.,. Серена Сариван?

Я вовремя заткнул ей рот, чтобы она с перепугу не закричала, взял ее на руки и вошел в номер, пнув ногой дверь. Та закрылась с бесшумностью молитвенника, в который тайком заглядывает поп–расстрига, терзаясь угрызениями совести. Дверцы роскошных автомобилей и номеров фешенебельных отелей обладают особым преимуществом — с какой бы силой ты ими ни хлопал, они не громыхают, как ржавый мушкет, а предоставляют тебе возможность ощущать себя джентльменом.

Я донес смертельно перепуганную Серену почти до середины комнаты. Руки и ноги у нее болтались, как у тряпичной куклы, она вся дрожала, как молодая кобылка, которая так и не успела толком разобраться: то ли ее всего–навсего подковали, то ли вдобавок отвели к жеребцу. Страх вырывался из всех ее пор.

Я вдруг обратил внимание, что мы не одни. Номер был обставлен с вызывающей роскошью. Но самой примечательной деталью интерьера оказалось кресло, которое занимал мужчина с седыми висками и остекленевшим взглядом сильно косящих глаз. Правая рука свесилась и почти касалась паласа с желтыми цветами на буром фоне, из нее выпал конверт со штампом отеля. Левой рукой он продолжал сжимать бокал, осколки которого вперемешку с кровью, как лепестки, рассыпались по красной лакированной поверхности журнального столика.

Не выпуская Серену из рук, я развернул кресло с покойником, и он уставился в стену, словно выбирая место для удара лбом. Женщину усадил в другое кресло. Она была сама кротость — настолько я ошеломил ее. Свежевыбритые щеки мертвеца оказались еще теплыми — значит, смерть наступила недавно. К запаху лосьона для бритья примешивался легкий запах горького миндаля и настойчивый — виски.