Ирина Мельникова - Дикая Лиза

Но Лиза внезапно остановилась. Она почувствовала его напряжение и испугалась. То, что сейчас могло произойти, вероятно, изменило бы многое. Но она никогда не добивалась побед негодными способами. Чего скрывать, она испытывала к Морозову похожие чувства, но это не радовало, скорее, настораживало и беспокоило ее.

Она безумно любила Сашу, и даже в мыслях не позволяла себе считать его чужим сыном. Скорее всего, эти чувства к ребенку она перенеслись на его отца. Ведь они так похожи! И в эту минуту, находясь рядом с Морозовым, она ощущала, как его нервная, вполне объяснимая дрожь, передается ей, захватывая целиком, и не позволяет прервать то необъяснимо щемящее, рвущее душу чувство, которого она не испытывала даже с Олегом. А может, она забыла? Может, те ощущения тоже остались в прошлом? В том временном отрезке, который стерся из ее памяти? И она просто переживает их снова? И потому ей так страшно и непривычно, что она забыла, чем любовь отличается от вожделения, сиюминутного порыва, взрыва безудержной, оглупляющей и вместе с тем возвышающей тебя страсти?

— Нет, — сказала она и освободила руку из его ладони. — Саша вот-вот проснется. Я должна идти. Давайте поговорим в следующий раз. Как-нибудь днем…

— Испугалась? — прошептал он, склоняясь к ней и делая попытку снова взять ее за руку. — Не бойся? Нам давно следует поговорить.

Лиза отступила на шаг.

— Вы хотите сообщить мне, что я здесь зажилась? — Голос ее прозвучал резко и довольно громко в тишине спящего дома.

Виталий поморщился.

— При чем тут это? Я хотел поговорить о нас с тобой…

— О нас? — подняла она в удивлении брови. — У нас нет ничего общего, что нужно обсуждать!

— А Саша?

— Саша? — теперь он заметил, что она испугалась. — Вы считаете, я плохо к нему отношусь? Но это не так! Я стараюсь! Я люблю его, вы знаете!

— Знаю, — кивнул он. — Но нужно определиться. Так дальше продолжаться не может… — Виталий почувствовал, что запутался, и говорит абсолютно не те слова, которые уже который день крутились у него в голове. — Я имею в виду… То есть… Словом, давайте расставим все точки над I…

Лиза с ужасом уставилась на него. Губы у нее тряслись, лицо побелело.

— Вы женитесь! — сказала она. — И поэтому решили отказать мне от дома. Я понимаю, я все понимаю, но что мне делать? Я привязалась к Саше! Я теперь многому научилась! Возьмите меня нянькой, поломойкой, кем угодно! Я двор буду мести, машину вам мыть, только не прогоняйте. Саша — единственное, что у меня осталось. — Она отвернулась. И Виталий понял: для того, чтобы скрыть слезы.

И тогда он не выдержал, привлек ее к себе и принялся покрывать поцелуями ее лицо, приговаривая при этом:

— Дурочка! Смешная, вредная дурочка! Кто тебя выгоняет? Разве я могу доверить Сашку другой женщине? Ты это понимаешь или нет?

Она пробовала его оттолкнуть, изворачивалась, уклонялась от поцелуев, но отнюдь не так ловко и агрессивно, как в случае с инспектором Генерального штаба. Впрочем, Виталий тоже забыл об ее умениях, и без опаски добрался, наконец, до ее губ…

Лиза замерла. У нее пропало всякое желание сопротивляться. Губы Морозова поначалу холодные и жесткие, стали вдруг горячими и мягкими. Он обнимал ее за плечи и талию, словно боялся, что она вырвется из его объятий. И ей не составило бы особого труда проделать это. Но вместо того, чтобы сопротивляться, она закинула ему руки за шею, прижалась, и стала отвечать на его поцелуи.

— Лиза! Лиза! Лиза! — шептал он в перерывах между поцелуями, а сам медленно и настойчиво увлекал ее куда-то, и она не противилась. В голове все поддернуло туманом. Грудь болезненно напряглась.

Он шарил за ее спиной по стене, и Лиза поняла, что он поворачивает дверную ручку. Через мгновение они оказались в темной комнате. Был ли то кабинет или спальня, Лиза так и не поняла. Вдруг она ощутила спиной, что лежит на ковре. Тяжелое мужское тело навалилось на нее. И в следующее мгновение она поняла, что ждала его с того момента, когда увидела Морозова на пороге своей палаты.

То, что произошло между ними в эти несколько минут, превратило их в два абсолютно буйных, необузданных существа. Они, казалось, вечность не могли оторваться друг от друга. Но, как ни странно, помнили, что криками способны разбудить весь дом. А в их ситуации это было весьма нежелательно, поэтому они заглушали их поцелуями.

Наконец, это безумие, это помешательство закончилось. Виталий нежно поцеловал ее в щеку, ласково провел ладонью по обнаженной груди и прошептал:

— Господи! Я думал, сейчас умру! Лиза, что ты со мной сотворила? Мы не успели даже дойти до постели! Смотри, где мы лежим!

Лиза подняла голову. Они и впрямь не дошли пары шагов до кровати и буквально свалились на ковер, прикрывающий пол в спальне.

— Терпения не хватило! — засмеялась она. — Со мной такое в первый раз.

— Не поверишь, но со мной тоже! — засмеялся он в ответ и поднялся на ноги. Подал ей руку и предложил. — Пошли в постель.

— Нет, довольно. Мне надо идти к Саше. Он проснется без меня и испугается. Ты хочешь, чтобы он поднял крик на весь дом? — она прижалась к нему и быстро поцеловала в губы. Грудь ее была горячей, а соски — твердыми, и обжигали его, как уголья. Виталий почувствовал, что снова хочет ее. И произошло это гораздо быстрее, чем это бывало раньше, что тоже было для него необычным.

— Тогда пойдем к тебе!

Виталий прижал ее к себе, чтобы Лиза почувствовала его возбуждение, но она и без того все знала. Подобно любой женщине она по голосу, жестам, улыбке, энергии и частоте поцелуев, по множеству других, мельчайших деталей, уже определила, что Виталий говорит искренне. Морозов действительно потерял голову. И то, что он две недели старательно не подавал виду, что она интересна ему, как женщина, исправно боролся с соблазнами, и потерпел сокрушительное поражение, не умаляло его достоинств. Наоборот, по этой причине она прониклась к нему уважением, и не пресекла его атаки в зародыше.

Честно сказать, она не забыла, как пресекать такие атаки. Но сейчас ей не хотелось выворачивать Морозову руки или бить его под вздох. Потому что были дела поважнее. Например, как не разочаровать его, но и не предстать перед ним развратной, многое повидавшей женщиной. Да, в угаре, водовороте этой сумасшедшей и недопустимой с позиций здравого смысла страсти, она продолжала контролировать себя. Ведь она находилась в худших условиях, чем Морозов. Эта недозволенная связь могла выйти ей боком. Особенно, если об этом узнает старая змея, Зинаида Тимофеевна…

— Я пойду, — сказала она тихо, натягивая на себя халатик. — Уже поздно! Саша…

— Я это уже слышал, — сказал он нетерпеливо. — Ты сказала, что Саша редко просыпается ночью?