Роберт Ладлэм - Протокол 'Сигма'

- В таком случае вы, конечно, вправе уйти. Но если вы действительно хотите встретиться с моей матерью, вам придется поступать так, как я предлагаю. - Его тон несколько смягчился. - Видите ли, в Буэнос-Айрес время от времени приезжают разные люди, желающие пообщаться с нею. Иногда это журналисты, но попадаются и охотники за сокровищами, и просто сумасшедшие с оружием. Или агенты Моссада. Они взялись было угрожать ей, чтобы заставить ее сказать, где находится Ленц. Потому что люди очень долго не верили в его смерть. Как и в случае с Менгеле, они считали, что он выкинул какой-то трюк. Теперь я не допускаю, чтобы она встречалась с кем бы то ни было, пока я не проверю этого человека.

- Вы говорите - Ленц. Значит, он не ваш отец?

Священник нахмурился.

- Мой отец женился на вдове Ленца. Но она пережила обоих своих мужей. Сильная женщина. Я беспокоюсь о ней. Пожалуйста, садитесь.

Какой ни есть, а шанс. Он прилетел в такую даль не для того, чтобы отступить в последний момент. Этот человек мог наконец привести его к правде. Окинув загадочного священника еще одним долгим взглядом, он поднялся в отгороженный кузов микроавтобуса.

Глухо зарокотали подшипники - священник задвинул дверь. Теперь в салоне не было никакого освещения, кроме тусклой лампочки под потолком. И абсолютно пусто, если не считать пары откидных сидений.

Какой ни есть, а шанс.

"Что я делаю?" - спросил себя Бен.

Мотор заработал, затем протестующе взревел на первой передаче. Так, на малых оборотах машина и ехала всю дорогу.

"Вот так они и казнят людей, - думал Бен. - Я не знаю этого человека, не знаю, настоящий он священник или нет. Возможно, он принадлежит к одной из тех групп, о которых упоминал Зонненфельд, эти ребята охраняют и защищают старых нацистов".

Спустя приблизительно двадцать минут машина остановилась. Дверь откатилась в сторону, и он увидел улицу, вымощенную булыжником, на котором играли блики солнечного света, пробивавшиеся через нависавшую над улицей плотную листву. Судя по продолжительности поездки, они все еще находились в Буэнос-Айресе, но улица нисколько не походила на те части города, которые он успел увидеть. Она казалась безмятежной и тихой, здесь раздавалось только пение птиц. И еле слышные звуки фортепьяно.

Нет, я не допущу, чтобы меня убили.

Мельком он подумал о том, что сказала бы ему Анна. Несомненно, она возмутилась бы из-за того, что он решился на такой рискованный поступок. И была бы права.

Они остановились перед не очень большим, но изящным двухэтажным кирпичным домом с черепичной крышей. Деревянные ставни на всех окнах были закрыты. Фортепьянная музыка, казалось, доносилась из дома - сонаты Моцарта. Дом и крошечный дворик окружал высокий забор, состоящий из почти вплотную соприкасавшихся прихотливо изогнутых металлических полос.

Священник взял Бена под локоть и помог ему выйти из машины. Пистолет он или убрал, или, что менее вероятно, оставил в машине. Подойдя к воротам, он набрал на маленькой клавиатуре кодовый номер, негромко загудел электромотор, и створки раскрылись.

Внутри дом оказался прохладным и темным. Запись Моцарта доносилась из комнаты, находившейся прямо впереди. Вдруг звук прервался, несомненно, прозвучала не та нота - пассаж начался сначала, и Бен понял, что это вовсе не запись, что кто-то играет на фортепьяно, причем очень профессионально. Старуха?

Он вошел вслед за священником в комнату, откуда доносилась музыка. Это была маленькая гостиная с множеством книжных полок вдоль стен. Восточные ковры на полу. Крошечная, похожая на птицу старуха ссутулилась над клавишами огромного "Стейнвея". Она, казалось, не заметила вошедших. Они сели на жесткий неудобный диван и молча ждали.

Когда пьеса закончилась, она подняла руки, несколько секунд неподвижно держала их над клавишами, а затем медленно опустила на колени. Аффектация концертирующего пианиста. После этого она так же медленно повернулась. Лицо смуглое и сморщенное, как чернослив, ввалившиеся глаза, сухая и морщинистая кожа не шее. Ей было, судя по облику, лет девяносто.

Бен несколько раз хлопнул в ладоши.

- Quien es este [Кто это такой (исп.)]? - дрожащим, хриплым слабым голосом спросила старуха.

- Мама, это мистер Джонсон, - сказал священник. - Мистер Джонсон, это моя мачеха.

Бен подошел к старухе и прикоснулся к ее хрупкой руке.

- А я - Франсиско, - представился Бену священник.

- Pongame en una silla comoda [Я сяду на стул у комода (исп.)], сказала старуха.

Франсиско обнял свою мачеху за талию и помог ей пересесть в кресло.

- Вы прибыли из Австрии? - спросила она на приличном английском языке.

- Да, я почти прямиком из Вены.

- Зачем вы приехали?

Бен начал было говорить, но она прервала его.

- Вы из компании? - голос у нее был испуганный. Компании? Неужели она имела в виду "Сигму"? Если так, то он должен заставить ее говорить.

- Фрау... Фрау Ленц, боюсь, что я прибыл сюда под фальшивым предлогом.

Франсиско резко повернул голову к Бену.

- Я убью вас! - яростно прорычал он.

- Видите ли, Юрген Ленц попросил меня повидаться с вами, - сказал Бен, игнорируя священника. Он не собирался ничего объяснять. Упоминание об Австрии говорило о том, что он пользовался доверием Юргена Ленца. А если припрет, то он сможет что-нибудь сымпровизировать. Он уже хорошо наловчился в этом занятии. - Юрген попросил меня встретиться с вами и предупредить, чтобы вы были особенно осторожны, вашей жизни может угрожать опасность.

- Я не фрау Ленц, - надменно ответила женщина. - Я не Ленц уже более тридцати лет. Меня зовут сеньора Акоста.

- Приношу извинения, сеньора.

Но высокомерие старухи тут же сменилось страхом.

- Зачем Ленц прислал вас? Что он хочет?

- Сеньора Акоста, - начал Бен, - меня попросили...

- Почему? - спросила она, повысив свой все так же дрожавший голос. Почему? Вы приехали сюда из Земмеринга? Мы не допустили никакой ошибки! Мы не сделали ничего такого, что нарушало бы соглашение! Оставьте нас в покое!

- Нет! Мать, замолчите! - крикнул священник.

О чем она говорила? Соглашение... Неужели именно то, до которого докопался Питер?

- Сеньора Акоста, ваш сын определенно просил меня...

- Мой сын? - хрипло переспросила старуха.

- Именно так.

- Вы говорите о моем сыне в Вене?

- Да. Ваш сын Юрген.

Священник поднялся с места.

- Кто вы такой? - спросил он.

- Скажи ему, Франсиско, - потребовала старуха. - Франсиско мой пасынок. Сын моего второго мужа. У меня никогда не было детей. - Ее лицо перекосилось от страха. - У меня нет никакого сына.

Священник с угрожающим видом наклонился к Бену.

- Вы лжец, - рявкнул он. - Вы сказали, что вы адвокат по имущественным делам, и теперь вы нам снова лжете!

Бен лишь покачал головой в ответ.