Роберт Ладлэм - Протокол 'Сигма'

Ее глаза сверкнули:

- Я его третья жена, - произнесла она, - и мы не разговаривали насчет его бизнеса. Сама я всем этим не интересовалась.

Эта женщина не могла не иметь понятия о репутации своего мужа, Анна точно это знала. И скорбь ее не казалась такой уж глубокой.

- Были ли у сеньора Проспери постоянные посетители?

Вдова ответила после секундного колебания:

- С тех пор как мы поженились - нет.

- А были ли какие-нибудь конфликты, конечно, я говорю лишь о тех, о которых вы знаете, с его партнерами по международной "торговле".

Тонкие губы вдовы сжались, и на лице сразу появилось множество вертикальных старческих морщинок.

- Агент Наварро не хотела вас оскорбить, - поспешно вступил в разговор Болгорио. - Она хотела сказать, что...

- Я отлично поняла, что она хотела сказать, - отрывисто произнесла вдова.

Анна пожала плечами:

- У вашего мужа, несомненно, было много недоброжелателей, которые все эти годы хотели арестовать его, посадить в тюрьму, даже убить. Конкуренты, претенденты на его территорию, обиженные партнеры по бизнесу. И вы это знаете не хуже меня.

Вдова ничего не ответила. Анна заметила, что жирный слой оранжевого макияжа на ее лице пошел трещинами.

- Также существуют люди, которые время от времени предупреждают заранее о подобных вещах, - продолжала Анна. - Разведка. Охрана. Вы не знаете, не поступало ли от кого-нибудь из этих людей предупреждений о возможных опасностях, угрожавших вашему мужу?

- Мы были женаты девятнадцать лет, - ответила Консуэла Проспери, отворачиваясь, - и я никогда не слышала ничего подобного.

- А вообще по поведению вашего мужа можно было сказать, что он боялся каких-то людей, преследующих его?

- Мой муж был очень независимым человеком, он никого не допускал в свою частную жизнь. Он был теневым владельцем своего автомобильного бизнеса. Он не любил никуда ходить. А я, наоборот, люблю время от времени выходить в свет.

- Да, я понимаю. Но не говорил ли он, что боится куда-либо выходить?

- Ему не нравилось куда-то ходить, - поправила вдова. - Он предпочитал сидеть дома, зарывшись в биографические и исторические книги.

Отчего-то в мозгу Анны промелькнули слова Рамона. El diablo sabe mos por viejo que роr diablo. Дьявол много знает, потому что он стар, а не потому, что он дьявол.

Анна попробовала зайти с другой стороны:

- У вас тут отличная охрана, не так ли?

Вдова самодовольно ухмыльнулась:

- Ну вы же не знаете Асунсьон.

- Народ тут нищий, агент Наварро, и преступность процветает, - капитан Болгорио повернулся к ней и развел руками. - Так что богатые люди, вроде Проспери, просто обязаны принимать меры предосторожности.

- Приходил ли к вашему мужу кто-нибудь за последние несколько недель его жизни? - продолжала Анна, проигнорировав слова Болгорио.

- Нет, иногда ко мне приходили друзья, но к нему наверх никто не поднимался. У него самого друзей в последние годы не осталось, он видел только меня и сиделок.

Анна внезапно подняла глаза:

- Кто присылал сиделок?

- Агентство по уходу за больными.

- Они сменялись, или постоянно приходили одни и те же?

- К нему ходили две медсестры - дневная и ночная, кстати, всегда одни и те же.

Анна закусила нижнюю губу.

- Мне надо просмотреть ваши книги по ведению хозяйства.

Вдова с возмущенным лицом повернулась к Болгорио:

- Я ведь не обязана вам их показывать. Это нелепо, это вторжение в мою частную жизнь.

Болгорио умоляюще сложил руки:

- Сеньора Проспери, пожалуйста, все, что она хочет, это установить, не было ли произошедшее убийством.

- Убийством? Сердце моего мужа в конце концов отказало.

- Если надо, мы можем получить эти сведения в банке, - сказала Анна, но было бы проще, если...

Консуэла Проспери встала и внезапно посмотрела на Анну, в гневе раздувая ноздри, будто американка была грызуном, каким-то образом проникшим в ее дом. Болгорио тихо произнес:

- Такие люди, как она, не терпят вторжений в их личную жизнь.

- Сеньора Проспери, вы сказали, что сиделок было две, - продолжила наступление Анна. - Вы могли на них положиться?

- Да, конечно.

- А они когда-нибудь отсутствовали - по болезни или по иной причине?

_О, конечно, время от времени. Еще они отпрашивались на ночь по праздникам. Асо Nuevo, Dia de los Trabajadores, Carnaval, и все такое. Но они были дисциплинированны, и агентство всегда вовремя присылало замену, я никогда не беспокоилась на этот счет. Их сменяли такие же квалифицированные медсестры. Даже в последнюю ночь жизни Марселя пришедшая на замену сестра сделала все, что было в ее силах, пытаясь спасти его...

Пришедшая на замену сестра... Анна выпрямилась, внезапно почувствовав тревогу:

- В ту ночь, когда он умер, дежурила не постоянная сестра?

- Да, но, как я уже говорила, такая же опытная...

- Вы раньше ее видели?

- Нет...

- Вы можете дать мне ее имя и телефон агентства?

- Конечно, но если вы думаете, что сиделка убила Марселя, то это глупо. Он же был болен.

Анна почувствовала, что ее сердце учащенно забилось.

- Вы можете позвонить в агентство? - спросила она Болгорио. - И еще я бы хотела прямо сейчас отправиться в морг, не могли бы вы туда позвонить, попросить их подготовить тело к нашему приходу?

- Тело? - настороженно произнесла Консуэла Проспери, поднимаясь на ноги.

- Я очень сожалею, что мы задерживаем похороны, - сказала Анна. - И мы бы хотели получить ваше разрешение на проведение вскрытия. Мы, конечно, всегда можем получить ордер в суде, но будет проще и быстрее, если вы дадите нам разрешение. Если вы предпочитаете похороны в открытом гробу, то я могу вам гарантировать - никто даже и не заметит...

- О чем вы говорите? - спросила вдова с неподдельным удивлением. Она подошла к огромному камину и подняла с полки богато украшенную серебряную урну. - Я получила прах моего мужа всего лишь несколько часов назад.

Глава 13

Вашингтон, округ Колумбия

Судья Верховного суда США Мириам Бэйтиман с большим усилием поднялась из-за своего массивного стола красного дерева, чтобы приветствовать посетителя. Тяжело опираясь на трость с украшенным золотом набалдашником, она обошла стол кругом и, тепло улыбаясь, несмотря на сильную боль от постоянно мучившего ее ревматоидного артрита, взяла вошедшего за руку.

- Как я рада видеть вас, Рон, - сказала она.

Ее посетитель, высокий чернокожий, примерно шестидесятилетний человек, наклонился и коротко поцеловал, словно клюнул, маленькую женщину-судью в щеку.

- Вы выглядите, как всегда, прекрасно, - изрек он глубоким четким баритоном; его произношение было изумительным.

- О, какая чепуха, - судья Бэйтиман проковыляла к камину, перед которым стояли два кресла с высокими спинками и подголовниками, и забралась в одно из них. Гость опустился в соседнее.