Ольга Володарская - Девять кругов рая

– Ты будешь заявлять на него? – спросил Леша. – Если да, нам надо ехать в больницу.

Он знал, каков будет ответ. И не ошибся в своих прогнозах. Наташа отрицательно покачала головой.

– Я такая дура, Леша, – вздохнула она. – Я самой себе жизнь испортила.

– Наташа, ты ни в чем не виновата! – А про себя добавил: «Разве только в том, что приняла подонка за благородного рыцаря!»

Наташа отмахнулась от него. Она все для себя решила. И чувство вины навсегда поселилось в ней.

– Я пойду домой, лягу, – безжизненно проговорила она и поднялась на ноги.

– Можно я провожу тебя?

– Не надо. Я хочу побыть одна.

И ушла. А Леша сидел в подъезде какое-то время и думал. Потом вскочил и бросился к машине. Забрался в нее и поехал за город. Туда, где сейчас находился Огоньков. Убивать его Назаров не собирался. А вот пустить ему кровь – да. Кулаки так и чесались. Назаров всю дорогу представлял, как врежет сначала одним, потом другим по самодовольной морде Огонькова, но…

Не вышло. Когда Назаров приехал к особняку, там уже никого не было – машины со двора исчезли. Потом Леша предпринимал еще две попытки по-мужски поговорить с Огоньковым, но и они провалились. Первый раз он не смог прорваться через охрану, второй раз прорвался, но не поднял на Стаса руки. А все потому, что рядом с ним в тот момент находилась пожилая женщина. Как выяснилось, бабушка певца. Она приехала навестить внука из провинциального городка, откуда Огоньков был родом. Разве мог Леша при ней ударить Стаса? Конечно, нет. Это для него, Леши, он подонок, а для старушки – любимый внук.

Со временем злость на Огонькова не утихла, а еще сильнее разгорелась. А все потому, что Наташа страдала. Она не показывала этого, но Леша ее чувствовал.

Первый месяц был самым сложным. Наташа не просто переживала из-за случившегося, она еще и боялась беременности. Огоньков ведь насиловал ее без презерватива. Еще недавно Наташа мечтала родить ребенка от Стаса. Но в тех мечтах он был ее мужем, а зачатие происходило с ее согласия. Иметь же сына или дочку от насильника Наташа не желала. Да и на что бы она его растила?

– Вырастим, – успокоил ее Леша, когда Наталья поделилась с ним своим страхом.

– Как это, вырастим?

– Просто. Ты и я.

– Леша. При чем здесь ты? Ты не обязан помогать мне.

– Но я хочу. Мы могли бы пожениться. И у ребенка появился б отец…

– Спасибо тебе, конечно, за доброту, но я не стану портить твою жизнь. У тебя еще появится нормальная семья, свои дети. А я буду матерью-одиночкой. И поделом мне.

Но пронесло! Наташа не забеременела. Хотя это принесло ей лишь временное облегчение. Чувство вины никуда не делось. Наталья продолжала изводить себя, а Лешу держать на расстоянии. Хотя он продолжал ухаживать за ней и звать замуж. Но Наташа считала себя недостойной его. Назаров такой хороший человек, такой благородный, а она… Она грязная!

Лешу эта формулировка ужасно злила.

– Что за глупости ты несешь? – кипятился он. – Какая же ты грязная?

– Я не девушка.

– И что? Слава богу, прошли те времена, когда после первой брачной ночи молодые вывешивали за окно простыню, чтобы все увидели на ней пятна крови и поняли, что невеста была девственницей. Да никто, никто, слышишь, не бережет то, что раньше называлось девичьей честью, до свадьбы. Потому что честь и плева – это не одно и то же.

– А я берегла. И мечтала подарить себя мужу в первую брачную ночь. Знаю, это глупо и несовременно. Но, согласись, нет лучше подарка для мужчины, чем такой.

– Не соглашусь. Главный подарок – ты сама. И не важно, девственница ты или нет. Тем более мы оба знаем, как ты лишилась невинности.

Но Наташа долго не оттаивала.

Все изменилось в Новый год. Леша пригласил ее к себе, чтобы встретить праздник вдвоем. Нарядил елку, как смог, приготовил курицу (естественно, она подгорела сверху и не прожарилась внутри), купил шампанского. Не пить, так стрелять пробкой в потолок.

Наташа пришла в десять вечера. Принесла салатики и домашний кекс. Раздевшись, быстро накрыла на стол. Пока она делала это, Леша любовался ею. Наташа по случаю праздника нарядилась. Надела платье, тогда как обычно носила джинсы. И пусть оно было давно вышедшим из моды, наверняка выпускным, и чуть тесновато ей в бедрах, все равно Наташа выглядела в нем необыкновенно привлекательно. Ей шел женственный стиль в одежде. И высокая прическа. И дешевые, но миленькие сережки в розовых ушках. И домовитость, делающая Наташу такой родной, что Леша не сдержался – сделал к ней шаг и обнял.

Нежно и как-то даже по-отечески.

Наташа вздрогнула всем телом и отшатнулась.

Назаров тут же разжал объятия, поспешно шагнул назад.

– Прости, – выдавил он из себя. Неприятно, когда от тебя шарахаются.

– Это ты меня прости, Леша, – проговорила Наташа с раскаянием. – Я просто испугалась…

– Понимаю. Ты задумалась, а я неожиданно полез со своими нежностями.

На самом деле он понимал, что все гораздо хуже. И напугалась Наташа не потому, что задумалась. Вернее, не только поэтому. После изнасилования она стала избегать тактильных контактов. Даже самых невинных. Как будто боялась спровоцировать человека, дотрагивающегося до нее, на что-то нехорошее и снова все испортить…

– Давай за стол садиться, – бодро сказал Леша. – Пора провожать старый год.

Наташа благодарно ему улыбнулась и кивнула.

– А давай откроем шампанское прямо сейчас? – предложила она.

– Как скажешь.

Леша откупорил бутылку. Да так лихо, что пробка улетела в прихожую, а шампанское низвергнулось в блюдо с горелой курицей. Наташа смеялась. И это было здорово!

Они встретили Новый год. Поели, чуть-чуть выпили (Леша глоток, Наташа фужер), поболтали. Часа в два решили прогуляться, а вначале посмотреть телевизор и попить чаю. Леша сидел на диване, Наталья в кресле рядом. В комнате стоял полумрак. Играла огнями елочка. Вкусно пахло Наташиным кексом. Они ели его, прихлебывали чай, смотрели на экран, и обоим было так спокойно и уютно, что не передать словами. Однако Наташа все же решилась.

– Мне так хорошо сейчас, – нарушила молчание она. – Да и просто с тобой… хорошо всегда. Но сегодня особенно. Мы как будто родные люди, которых даже молчание объединяет.

Леша хотел заметить, что давно считает ее родной, но Наташа протянула свою нагретую чашкой с чаем ладошку и приложила к его губам.

– Не надо, не говори ничего, – прошептала она. – Теперь моя очередь.

Наташа отставила чашку и пересела на диван, поближе к Леше. Не вплотную к нему, но все же довольно близко. И запах ее духов щекотал ему ноздри.

– Леша, я только теперь, кажется, поняла, что ты для меня значишь.

– И что же? – не мог не спросить он.

– Ты… Ты для меня все. – Она беспомощно развела руками. – Я не знаю, как это объяснить… Я просто сейчас представила, что случилось бы со мной, не окажись тебя рядом. Думаю, я пропала бы. Или покончила с собой.