Михаил Март - Окончательный монтаж

Бартошевич положил перед хозяином отеля лист бумаги. Тот прочитал его, шевеля губами, будто первоклашка, читающий букварь:

«Я, Рашид Мамедов, извещен о намеченном на ближайшие дни ограблении хранилища художественной галереи Ильи Баскакова, но не намерен раскрывать секрет операции. Любое мое действие, препятствующее намеченному плану, можно считать корыстным, работающим в мою пользу. Число, подпись».

Мамедов подписал бумагу и положил под свою тарелку.

– Я вам ее отдам, если вы убедите меня в реальности своего плана. Теперь я ваш сообщник и рисковать уже не могу.

Сыщик довольно улыбнулся. Самая сложная задача была решена. Теперь он мог рассказать историю Дербенева, то, что происходило на самом деле, стоит лишь поставить себя на место великого комбинатора.

Эта история случилась год назад. К Дербеню обратилась Юлия Баскакова. Сева для нее доставал картины, а точнее, воровал их по ее наводке. Таких специалистов, как он, ценили очень высоко, его услугами пользовались и Алина Малахова, когда требовалось подменить хорошие бриллианты на стандартные, и Анна Гурьева, когда требовалось заглянуть в чужой сейф в банке мужа. Он был и оставался великим мастером, за что получал большое вознаграждение.

На этот раз Юлия была по-настоящему напугана.

– Сева, фирма «Секрет-сервис» установила в нашем хранилище бронированную круглую дверь диаметром в два метра, толщиной в метр и два кодовых замка. По десять цифр на каждый код. Мне нужно знать коды. Эти же ребята делали сейф для банка Гурьева, ты их хорошо знаешь. Договорись с ними, я заплачу любые деньги.

Дербенев рассмеялся:

– Ничего из этого не получится, Юлечка. Ребята устанавливают коды, объясняют клиенту, как ими пользоваться, но хозяин всегда меняет их коды на свои. Иначе любой код можно было бы продать или самому им воспользоваться. Я говорю об установщиках.

– Все я знаю. Но Илья слишком далек от электроники, чтобы заниматься такими делами. Он до сих пор не может управиться с мобильными телефонами, какие уж тут кодовые замки. Он переписал все коды, сложил запись в конверт, залепил красным сургучом и куда-то унес. Я была уверена, что он отдаст конверт Роману Лурье, нашему адвокату, которого ты прекрасно знаешь. Лурье для меня не проблема, он сделает то, что ему скажут. У Анны Гурьевой на него серьезный компромат. Лурье – соучастник убийства, тому есть тому доказательства. Но он не получал от моего мужа никакого пакета, значит, у Ильи есть другое доверенное лицо, о котором я ничего не знаю. Я верю Лурье, он не врет. Илья не отдал ему последнее завещание, где он согласно последней воле передает галерею городу, а мне шиш с маслом. И это после всего, что я для него сделала. Теперь я могу попасть в хранилище только вместе с Ильей, а там лежат самые лучшие полотна. Может, и завещание там.

– Зачем ему передавать кому-то ключи от хранилища? Я говорю о кодах.

– Я внушила Илье, что у него очень больное сердце и он может умереть в любую минуту. Разумеется, не я сама это говорила, а купленные мною врачи. Он им поверил. Раз записал номера шифра и кому-то их отдал, то менять их уже не будет, иначе в случае его смерти придется взрывать подвал. Но скорее здание рухнет, чем дверь, она останется на месте.

– А по старому завещанию галерея передается тебе?

– Именно. О новом завещании практически никто не знает. Отдать галерею государству – значит, ни одна картина впоследствии не попадет в частные руки, а смысл собирательства заключается в обменах и перепродажах. Вот почему Илья помалкивает о новом завещании. Ведь если коллекционеры и собиратели узнают, они перестанут иметь с ним дело.

– Мне необходимо видеть хранилище. Чтобы попасть туда, нужен повод. Илья так просто меня туда не пригласит.

– У меня в загашнике две картины Серова с сертификатами. Илья о них не знает. Предложи ему обмен. В хранилище есть Дега и Сислей. Он их держит для обмена. Сделай выгодное предложение и попроси показать подлинники.

– Хорошая идея. Какими способами можно добраться до стальной двери?

– Двумя. Один – через вход на первом этаже. В конце зала с кубистами есть дверь, скрытая за панелями. Через нее завозят и вывозят полотна. На двери обычный замок, но ключа нет даже у охранников музея. Через эту дверь ты входишь в коридор. Широкий, десятиметровый коридор, похожий на тоннель в метро. В конце коридора находится стальной монстр – вход в хранилище. Второй вход в этот тоннель из кабинета мужа на третьем этаже. Там есть лифт.

– Хорошо. Завтра передашь мне картины с сертификатами. Я что-нибудь придумаю.

В этот же вечер Дербенев встретился с установщиками из фирмы «Секрет-сервис». Он всегда платил за информацию хорошие деньги и никогда никого не подводил. Ему удалось узнать, что в договоре на установку был пункт, на который заказчики никогда не обращали внимания. В нем говорилось, что в случае невозможности воспользоваться кодом сам хозяин или правоохранительные органы после внезапной кончины владельца сейфа по постановлению суда могут обратиться за помощью к производителю. Нормальный пункт, вполне рациональный. К кому же еще обращаться за помощью? Дело в том, что замки имели дополнительные коды-секреты и один код-универсал. Дербенев получил от ребят три установленных ими кода при сдаче объекта в эксплуатацию и два универсальных шифра.

– Почему три? – спросил Сева.

– Два от главной двери в хранилище, а один от сейфа, установленного внутри, небольшого, неприметного, но не поднимешь. Он изнутри прикручен четырьмя болтами к бетонному полу. Каждый штырь по двадцать сантиметров. Похоже, самое ценное хранится в нем.

– Сейф в сейфе. Любопытно.

– Денег туда много не войдет, – сказал один из ребят, – наверное, он для важных документов.

Это прозвучало как подтверждение слов Юлии. Возможно, Баскаков боялся жену и подстраховался. В случае его гибели милиция получит постановление суда, сейфы будут открыты в присутствии понятных, и в соответствии с последним завещанием Баскаковой достанется лишь квартира с мебелью.

Дербенев получил от Юлии картины и позвонил ее мужу. Реакция Баскакова была мгновенной:

– Приезжай срочно, Сева. Я в галерее. Жду!

И Дербенев приехал. Расчет оказался верным. Хозяин встретил гостя в своем просторном кабинете, где стояло не менее десятка старинных книжных шкафов с книгами по искусству и каталогами. Сева заметил дверь, вероятнее всего ведущую в соседнюю комнату. Посередине кабинета стоял огромный стол, заваленный репродукциями.

– Привез? – нетерпеливо спросил Баскаков.

– Разумеется.

Сева открыл тубус и извлек из него два свернутых холста.

Баскаков изучал их минут тридцать с лупой в руках.