Михаил Март - Окончательный монтаж

Дербенев открыл маленький сейф, поставил на крышку диктофон и включил его. Катя начала снимать. У нее был профессиональный фотоаппарат со вспышкой. (В галерею разрешалось проходить с фото– и кинотехникой и делать снимки в залах. Владелец гордился своей коллекцией и приветствовал бесплатную рекламу. Люди увидят фотографии и захотят взглянуть на оригиналы.)

В сейфе лежали папки из обычной черной кожи с тиснением инициалов владельца. Их сфотографировали. Толстый фолиант, похожий на Библию, в хорошем кожаном переплете с серебряной застежкой и уголками сам по себе был ценностью. Оказалось – это полный каталог коллекции с подробным описанием картин, их истории, у кого куплены или украдены.

– За такую книжку Баскакову могут влепить лет десять, – сказал Дербенев. – Кражи в особо крупных размерах. И доказывать ничего не придется. Не список, а самодонос. Все записи сделаны его рукой.

Отсняли каждую страницу. По подпольному каталогу Баскаков владел четырьмястами шестьюдесятью семью картинами.

– Это на сто семь полотен больше, чем значится в официальном каталоге галереи, – прокомментировала Катя.

Две полные папки с сертификатами копировать не стали. В третьей лежали важные документы. Среди них и последнее завещание владельца галереи, где была прописана вся процедура передачи коллекции городу и имена ответственных чиновников, которым доверено следить за процедурой. Имя Юлии Баскаковой в завещании не упоминалось.

– Надо проверить этих типов из мэрии. Думаю, у них рыльце в пушку. Возможно, кто-то поймал Баскакова на афере и прижал к стенке. «Либо тюрьма, либо ты отдашь галерею городу». Случайно эти фамилии в завещание попасть не могли.

Катя, продолжая фотографировать, выдвинула свою версию:

– Есть другой вариант. Они наводчики, и Баскаков должен с ними поделиться. Если они будут контролировать передачу имущества, то все, что не зарегистрировано в официальных документах, можно поделить между собой. Тут три фамилии. Эти ребята – старожилы мэрии, сидят там крепко.

– И почему Баскаков решил, что они проживут дольше?..

– Ты же знаешь, Юлия внушила ему, что у него больное сердце. Меня другое настораживает. У этих людей может находиться копия завещания. Как гарантия на случай подмены. Вряд ли чиновники поверили на слово такому аферисту, как Баскаков.

– Нет, – возразил Сева. – Дай им копию – Баскакова прирежут в собственном подъезде завтра же. И потом, если существуют копии, то зачем прятать оригинал за семью замками? Он отдал бы завещание адвокату и ни о чем не беспокоился.

– Тоже верно, – согласилась Катя. – Ты расскажешь о находках Юлии?

– Она не должна знать о том, что я имею доступ к малому сейфу. Только так я смогу держать ее на коротком поводке. Иначе она осуществит свою идею без моего участия.

– Хранилище имеет свою Ахиллесову пяту.

Катя указала на вентиляционные отверстия под потолком. Их было четыре.

– Две трубы закачивают воздух, они оснащены вентиляторами, а две служат для оттока воздуха и выходят непосредственно на улицу. Нам нужна схема.

– Схему можно найти, труднее отыскать человека, способного пролезть в такую щель.

– Можно обойтись без человека, – пожала плечами Катя. – Один подает, другой принимает товар на улице. Нужен трос и лебедка, вот и весь фокус. Ты теперь знаешь, как сюда войти, а тому, кто будет принимать груз, здесь делать нечего.

– Умница! И что бы я без тебя делал, дорогая?!

Тем же вечером Дербенев встретился с Юлей.

– Ну, выкладывай, – нетерпеливо сказала она.

– Ты права. Есть у меня одна идейка, но ее можно осуществить в том случае, если в хранилище будет лежать что-то кроме сотни незарегистрированных картин и гнусного завещания.

– О чем ты? – наморщила лоб Баскакова.

– Картинами вора не соблазнишь, с ними много мороки. На такое дело обычные домушники не пойдут. К тому же тебе нельзя попадать в категорию подозреваемых. Нам нужно организовать налет, а на это пойдут только ради большого куша. Нужны деньги. Наличные. Валюта. В огромном количестве. Тогда я выложу тебе такую партию – комар носа не подточит, а ты из подозреваемых превратишься в жертву. Что скажешь?

Юля задумалась.

– Есть вариант… Но придется долго ждать.

– Как долго?

– Год.

– Пустяки. За это время можно довести план до совершенства. В чем идея?

– Мы договорились с владельцем строящегося отеля о создании аукционного дома.

– Что они хотят взамен?

– Мамедов, самый умытый и прилизанный среди банды будущих хозяев, уже назначен генеральным директором. Он помешан на искусстве. Отель в центре столицы и должен представлять отечественное искусство. Только шедевры. Рашид просит нас предоставить ему тридцать лучших картин на день открытия, чтобы развесить их в апартаментах. Другими словами – пустить пыль в глаза. Однажды он побывал в одном знаменитом казино в Монте-Карло. По сути, оно не лучше других, но в игровых залах висят подлинники Пикассо, Ван Гога и Дали. Казино стало знаменитым на весь мир, и Мамедов заразился этой бациллой.

– Но вы же ему не продадите картины?

– Конечно, нет. Дадим напрокат под залог. Он хочет пригласить на открытие мировых экспертов по русской живописи, чтобы весь мир узнал о том, что в апартаментах висят подлинники. Когда гости разъедутся, подлинники заменят копиями, а мы получим свои полотна назад.

– И каков залог?

– Пока мы не определились. Но у нас есть полотна, стоящие на сегодняшний день дороже двадцати миллионов долларов. Так что в любом случае залог не покроет стоимость картин.

– Ты сама не понимаешь, какую идею только что толкнула. В своем деле ты мастак, Юля, но есть высоты, до которых тебе не допрыгнуть. Залог должен составлять сумму не менее ста миллионов, на такой куш клюнет кто угодно. И у тебя их украдут.

– Тогда я потеряю картины.

– А картины украдут из отеля.

– И мы все проиграем.

– Неверно, Юлечка. Тут все зависит от того, кто будет быстрее и ловчее. Если Мамедов тебя опередит, то ты проиграла. А если Мамедова опередишь ты, то он потеряет все. Дело в том, что картины и деньги должна украсть ты.

– Ты сумасшедший, Сева!

– Во время ограбления хранилища пропадет и завещание. Но кто же обратит внимание на бумажки, когда исчезло целое состояние?!

– А как же мой муж?

– Ты думаешь, человек с больным сердцем выдержит такой удар? Тут и со здоровым сердцем жди кондрашки.

– Теперь я поняла…

– У тебя есть время подумать, Юля. Но если я возьмусь за это дело – куш пополам. Расходы на операцию из твоего кармана. В конце концов, тебя интересовало только завещание. Ты его получишь и бросишь в камин. Мой план – твое финансирование.

– Я согласна!