Антон Леонтьев - Код одиночества

– Мне стало намного легче, Ян, после того, как я поговорил с тобой, ведь ты единственный, кому я могу безгранично доверять, – промолвил Василий. – Пока у меня не будет в руках бесспорных доказательств, я ничего не расскажу отцу. Танечке же докучать, разумеется, не стану, у нее ребенок, да и не женское это вовсе дело. С Игнатом я никогда не ладил, да он ничем и помочь не может. Поэтому я обратился за советом к тебе, Ян.

– И совершенно правильно сделал, – ответил Алексей.

Василий поднялся, прощаясь. Алексей подавил в себе желание пришибить молодого человека кочергой и, когда тот ушел, сел за стол, обхватив голову руками. Еще немного, и его разоблачат. Что же делать?

Старинные часы, жужжа и звеня, гулко пробили полночь, и Алексей принялся прикидывать возможности, разрабатывая план того, как в течение одного, максимум двух дней избавиться от Василия.

За размышлениями он провел целую ночь, перебирая великое множество разнообразных вариантов, и только под утро ему пришло в голову простое и элегантное решение. Ему понадобится отправить только одно письмо – и судьба Василия будет решена. Алексей взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вывел корявым почерком: «Милостивый государь Егор Дмитриевич! Настоящим спешу уведомить Вас о том, что Ваша супруга, к великому сожалению, не блюдет верность по отношению к Вашей персоне. Подозревая ее в измене, Вы оказались правы. В силу обстоятельств я не могу раскрыть своего имени, да оно и не важно. Понимаю, что Вы немедленно потребуете от супруги своей объяснений, однако предвижу, что она будет все отрицать, и не ее тут вина – она станет пытаться выгородить того человека, что соблазнил ее и вмешался в Вашу размеренную и, смею предположить, счастливую семейную жизнь. Наверняка Вас занимает вопрос, кто же он, тот бесчестный человек, что наставляет Вам уже почти полгода рога? Охотно назову Вам его имя – сим сладострастником, который открыто похваляется в обществе Вашим позором, своей победой над Вашей супругой и распространяет интимные детали встреч с Вашей женой, смакуя их, является не кто иной, как младший сын господина Беспалова, Василий Афанасьевич. Не далее как вчера он трепал Ваше имя и имя Вашей жены, намекнув даже, что ее беременность – плод никак не Ваших, а его усилий в будуаре. Постоянно выслушивать подобную браваду мне нетерпимо, поэтому и считаю нужным довести сию грязную историю до Вашего сведения. Подчеркну, что жена Ваша ни в чем не виновата, а ответственность полностью лежит на господине Беспалове-младшем, воспользовавшемся сиюминутной слабостью Вашей супруги и склонившем ее к измене Вам. Жена Ваша уже несколько раз порывалась бросить Василия Беспалова, однако он угрожал ей в таком случае рассказать обо всем принародно и тем самым вывалять ваше семейное имя в грязи. Надеюсь, милостивый государь Егор Дмитриевич, Вы примете правильное решение и положите конец столь дурно пахнущей истории и мерзким проделкам сынка миллионера. Доброжелатель».

Перечитав письмо, Алексей остался им чрезвычайно доволен. Вложил лист в продолговатый конверт, запечатал его и сделал наверху приписку: «Господину генералу Егору Дмитриевичу Полянскому в собственные руки. Речь идет о Вашей супруге».

Что ж, Полянский немедленно прочтет письмо, тут уж Алексей не сомневался.

Он вышел из кабинета и увидел Татьяну – даже дома жена ходила в большом чепце с вуалью, прикрывавшей ее изуродованное лицо.

– Милый Ян, тебя не было всю ночь, – сказала она и подошла к мужу.

Алексей, даже не пожелав супруге доброго утра, равнодушно ответил:

– У меня срочное дело, но к завтраку я вернусь.

Татьяна замерла, беспомощно уставившись на мужа, но тот сделал вид, что не заметил этого. Лакей принес ему шубу, и Алексей вышел из дома. С неба падали снежинки, зима обещала быть знатной.

Оставалось одно – доставить письмо по назначению. Сделать лично он это никак не мог, как не мог и отослать одного из своих слуг. Послать по почте было рискованно – а что, если письмо затеряется или придет только пару дней спустя? Ему нужно, чтобы все произошло еще сегодня!

Поэтому он кликнул извозчика и велел везти себя к дому генерала Полянского, что располагался на Морской. По дороге, сжимая рукой в перчатке белый конверт, Алексей перебирал известные ему факты. Егор Дмитриевич Полянский, вышедший недавно в отставку, отличился во время русской интервенции в Персии, был представлен к Георгиевскому кресту, а государь, награждая его, так расчувствовался, что расцеловал генерала в обе щеки. Полянскому было под пятьдесят, и он мог продолжить карьеру в армии или на чиновничьей стезе, став, к примеру, военным министром, но Егор Дмитриевич предпочел карьерные шансы семейному счастью – он женился. Причем первый раз в жизни. Его избранницей стала прелестная молодая девица, Наталья Петровна Ростопчина, дочка его хорошего, ныне покойного, товарища по военным кампаниям. Беда заключалась в том, что, во-первых, Наталье Петровне было всего восемнадцать, а во-вторых, генерал Полянский оказался страшно ревнив.

Алексею были известны сплетни, курсировавшие в столичных гостиных, салонах и клубах. Мол, старик Полянский (в действительности отставной генерал был моложав и подтянут, однако всем доставляло наслаждение титуловать вояку именно так) измывается над своей молоденькой супругой. Он уволил всех слуг мужского пола, даже старого-престарого лакея, опасаясь, что они могут составить ему конкуренцию; жене запретил покидать дом без сопровождения сестер генерала – старых дев; если в чьей-то гостиной (генерал с женой появлялись иногда в обществе) Наталье Петровне делал комплимент кто-либо из представителей сильного пола или просто позволял бросить на красавицу взгляд, Полянский, вернувшись домой, нещадно карал супругу – поднимал на нее руку, считая, что жена только и норовит изменить ему.

О странностях поведения генерала-героя было отлично известно. Все сочувствовали его молодой жене и сходились во мнении: такие крайности объясняются тем, что генерал, закоренелый холостяк, решил на шестом десятке сочетаться узами Гименея, каковой поступок и оказал тлетворное влияние на его и без того расшатанную психику.

Выйдя из пролетки около дома генерала Полянского, Алексей огляделся. На глаза ему попался гимназист лет двенадцати – низенький, толстенький, с большим черным ранцем за спиной и в съехавшей набекрень шапке. Мальчишка, грызя большое красное яблоко, направлялся вверх по улице, наверняка на занятия.

Махнув рукой, Алексей остановил подростка и спросил:

– Хочешь заработать червонец?

Глаза мальчишки засветились:

– Ну а кто ж не хочет!