Антон Леонтьев - Код одиночества

– Много тебе делать не придется, – заявил Алексей. Протянул гимназисту конверт и указал на особняк генерала: – Пойди вон в тот дом да передай послание прислуге, скажи, что это чрезвычайно срочное известие для хозяина. Если будут спрашивать, кто отдал, скажи: неизвестный господин. В объяснения не пускайся и тотчас уходи. Как только сделаешь, получишь червонец.

И Алексей, выудив из кармана золотую монету, показал ее мальчишке. Гимназист, прижав конверт к груди, бросился бежать – и через полминуты был у входа в особняк, неистово трезвоня в дверь. Та вскоре раскрылась, показалась пожилая горничная, впустившая мальчишку. Еще секунд через двадцать дверь раскрылась, и ребенок выкатился прочь – без конверта. Алексей, наблюдавший за всем из-за угла, остался доволен.

– Можете не волноваться, письмо ваше доставлено! – сказал мальчишка, подбегая к Алексею.

Тот вручил ему червонец, отвесил легкий подзатыльник и сказал:

– А теперь марш в школу, набирайся знаний!

Ребенок попробовал на зуб золотую монету и, оставшись доволен, помчался вприпрыжку по улице. Но не в сторону гимназии, а в противоположном направлении. «Наверняка прогуляет занятия – отправится в кондитерскую или синематограф», – решил Алексей. Однако какая ему разница, что будет с непутевым филоном!

Внезапно дверь особняка генерала распахнулась, причем так сильно, как будто ее сорвал с петель ураган. На пороге возник сам Егор Дмитриевич Полянский – в домашнем халате, с трубкой в руке и тюбетейкой на лысой голове. Он быстро сбежал по ступенькам и завертел по сторонам головой с пышными седыми бакенбардами. Наверняка отставной вояка хотел поймать мальчишку, чтобы устроить ему допрос с пристрастием. «Однако опоздал, голубчик», – подумал, усмехнувшись, Алексей и подозвал извозчика. В руке генерала он заметил пасквиль – тот самый, составленный им всего час назад. Что ж, дело сделано, теперь можно ехать домой и завтракать. Он не сомневался, что развитие событий не заставит себя ждать.

Генерал Полянский, что Алексею было прекрасно известно, отличался холерическим темпераментом и редкостным безрассудством. При этом он чрезвычайно щепетильно относился к вопросам чести и, женившись, более всего опасался, что жена опозорит его, заведя молодого любовника. Кроме того, Егор Дмитриевич был великолепным стрелком и одним из лучших, если не самым лучшим, фехтовальщиком в Российской империи. Он шесть раз дрался на дуэли, два раза противники униженно вымаливали прощение, а четырех человек генерал убил. На его проделки начальство, обычно строго относившееся к подобного рода происшествиям, смотрело сквозь пальцы, – Полянский требовался в армии, а не в остроге.

Алексей вернулся домой в великолепном расположении духа и с аппетитом позавтракал, будучи крайне любезен к Татьяне. Жена, как собачка, ловила каждое доброе слово, рассказывала о сыне Пашутке (к ребенку Алексей был совершенно равнодушен), даже смеялась (хотя смех ее после травмы более походил на ржание издыхающей клячи).

Без четверти двенадцать к Алексею пожаловал гость. Как он и ожидал, им оказался Василий. Молодой Беспалов был в смятении, и Алексей сразу же понял, что все прошло, как он задумал.

– Мне надо с тобой переговорить, – произнес Василий, проходя в библиотеку.

Алексей запер дверь и притворно-встревоженным тоном спросил:

– Ты напал на след мифического мстителя, который, по твоему мнению, пытается уничтожить вашу... я хотел сказать – нашу семью?

– Что? – Василий уставился на Алексея и пробормотал: – Нет, нет, речь идет о другом. Я... мне... Одним словом, меня только что вызвали на дуэль!

– Да что ты?! – воскликнул, зажигая сигарету, Алексей.

Как он и предполагал, Полянский, прочитав столь недвусмысленное письмо, решил действовать, а последнее значило для него одно – смыть оскорбление, нанесенное ему, кровью противника.

– Кто именно вызвал и по какой причине?

Василий, нервно прохаживаясь по ковру, ответил тоном, в котором Алексей уловил нотки паники:

– Генерал Полянский! Ты ведь в курсе проблем вояки – ему везде мерещатся любовники его несчастной жены, и он отчего-то решил, что я являюсь одним из них. Представляешь, ворвался ко мне, дал мне пощечину и заявил, что желает со мной дуэлировать. Я пытался с ним поговорить, образумить, получить хотя бы разъяснения, но куда там – он был в пене, как взбесившийся бык! Кричал только, что не позволит никому делать из него посмешище и соблазнять его невинную жену.

Алексей быстро отвернулся, чувствуя, что не в состоянии сдержать широкую улыбку.

– Полянский, верно, совсем рехнулся, – сказал он, вновь поворачиваясь к Василию уже с печальной миной на лице. – Про него уже давно судачат, что таковы последствия старого ранения в голову. Но ты, конечно же, не намереваешься драться с ним?

– А разве я могу отказаться? – спросил горько Василий. – Полянский заявил под конец, что, если я откажусь или, хуже того, сбегу, он найдет меня в любой точке земного шара и пристрелит, как шелудивого пса. Слуги были свидетелями инцидента, так что, не сомневаюсь, уже сейчас половине Петербурга известно об этой ужасной истории. И если я откажусь, то буду выглядеть трусом.

Алексей с жаром воскликнул:

– Ты должен отказаться! Не забывай, Полянский – виртуозный стрелок. Афанасий Игнатьевич сейчас посещает уральские заводы, однако ему нужно дать телеграмму-молнию...

Он поднял трубку телефонного аппарата, но Василий вырвал ее у Алексея из рук и с силой швырнул обратно на рычаг.

– Нет, я не намерен посвящать отца в свои проблемы! – заявил он. – Иначе все уверятся в том, что богатый и влиятельный папочка отмазал меня от неприятностей. И тогда я точно стану парией в столичном обществе. Я решил принять вызов генерала, тем более что надеюсь: до дуэли дело не дойдет. Но в любом случае я прошу тебя быть моим секундантом, Ян!

Алексей, делая вид, что мучительно размышляет, наконец сказал:

– Ну что же, если ты считаешь, что Афанасий Игнатьевич не должен ни о чем знать... Конечно, я на твоей стороне, поэтому стану твоим секундантом, но с одной только целью – предотвратить дуэль! Кстати, ты уже думал, какое оружие выбрать?

– Нет, – промолвил Василий со вздохом, – ты же знаешь, стреляю я неплохо, а вот фехтовать толком так и не научился...

– Не скажи, – заявил Алексей, – у тебя ведь был отличный учитель из Бельгии, месье Д’Арно, и он многому тебя научил. А Полянский, как мне известно, плохой фехтовальщик.

– И все же я выбираю пистолеты, – сказал Василий. – Дуэль по настоянию генерала должна состояться сегодня вечером, поэтому прошу тебя связаться с ним и обговорить все детали. И скажи ему, что я в качестве оскорбленной стороны оставляю за собой право выбора оружия. Решено: пусть будут пистолеты.