Антон Леонтьев - Код одиночества

Алексей отказался ужинать вместе с семьей и прошел в кабинет, велев подать себе чаю. Его принесла Варя – глаза девушки были подозрительно красные.

– Ну что, милая моя, знаешь, что должна сейчас сделать? – спросил ее Алексей.

Девушка прошептала:

– Да, Ян Казимирович, знаю!

Она опрометью бросилась из комнаты, а Алексей отхлебнул обжигающей жидкости. Ну что же, пора готовиться к роли вдовца. Ребенок останется на его шее, но его воспитанием займется гувернантка. Елена Фелициановна всерьез уверена, что он готов сделать ей предложение, – придется ей объяснить, что она нужна ему в роли любовницы. Теперь он сможет позволить себе все, к примеру, взять в жены молоденькую аристократочку, например, младшую сестрицу несостоявшегося жениха супруги, князя Столбунова-Энрици. Беспалов же когда-то хотел отдать Татьяну замуж за князя, так почему бы ему самому не породниться с дворянским семейством?

Резкая боль пронзила внутренности. Алексей приподнялся из кресла, чувствуя, что ему стало тяжело дышать. Черт побери, в чем дело? Он сделал пару шагов и повалился на ковер. В глазах потемнело, уши заложило, желудок наливался огнем. Дверь кабинета распахнулась – он увидел Татьяну, стоявшую на пороге.

– Таня, прошу тебя... – прошептал Алексей, протягивая к ней руку.

Жена замерла и, как ему показалось, внимательно изучала его из-под вуали.

Татьяна в самом деле смотрела на агонию Алексея, думая о том, что на его месте должна была находиться она сама.

– Варя, она перепутала... – выдохнул Алексей, и у него горлом пошла кровь, смешанная с желчью.

Татьяна вышла из кабинета и заперла дверь на ключ. Еще несколько минут, и она станет вдовой. Стоит подумать о том, что будет дальше.

Татьяна вызвала к себе Варю и спросила:

– Что вы добавили Яну Казимировичу?

– Содержимое флакона, – залепетала девушка, покрываясь бордовыми пятнами.

– Ян Казимирович скончался, – сообщила Татьяна, и Варя громко вскрикнула, приложив руки ко рту. – А виноваты в этом вы, и только вы.

– Но ведь вы сами сказали, что я должна добавить... – начала Варя.

Голос Татьяны стал грозным:

– Запомните – я ничего вам не говорила. И вообще, никто не в состоянии подтвердить ваши слова, кроме Яна Казимировича, но он, как вы знаете, умер. Подозрение автоматически падет на вас, поэтому единственный выход для вас – бежать. Я уже собрала кое-какие вещи, держите!

Она протянула растерявшейся девушке саквояж, в котором находились драгоценности и пачки денег. Татьяне было жаль служанку, однако девчонке придется принять на себя всю тяжесть вины. Павлуше требуется мать, поэтому полиция должна считать, что виновной является Варя. И даже если она станет что-то лепетать, ей все равно никто не поверит.

– Но, Татьяна Афанасьевна, как же так... – простонала девушка, – почему Ян Казимирович скончался: нельзя ли ему помочь...

– Нельзя, – отрезала дочка Беспалова. – Отправляйтесь сейчас же на Николаевский вокзал, покупайте билет на скорый поезд до Москвы. Там вас никто не найдет. Ну что же вы стоите? Быстрее!

Три минуты спустя Варя в великой спешке покинула особняк. Татьяна же подошла к кабинету, прислушалась. Двери были массивные, из мореного дуба, из-за них не доносилось ни единого звука. Она заглянула в замочную скважину и увидела супруга, лежащего на ковре. Прошло уже почти полчаса, яд должен был подействовать окончательно.

Отомкнув дверь кабинета, Татьяна подошла к мужу. Так и есть, Ян (он же Алексей) скончался: на лице застыл звериный оскал, глаза закатились, руки сжаты в кулаки. Он боролся до последнего, но проиграл. А ведь на его месте могла лежать она!

Женщина наклонилась и поцеловала покойника в лоб. Муж думал, что станет единоличным хозяином империи Беспаловых, однако просчитался. Все состояние принадлежит теперь ей, а когда она умрет, его получит Пашутка.

Татьяна нажала на кнопку звонка, и через минуту появился дворецкий. Увидев недвижимого хозяина на ковре, он вскрикнул и бросился к Алексею.

– Уже слишком поздно, – заявила Татьяна, – поэтому, Мартын, позвони-ка в полицию. Сообщи, что в нашем доме произошло преступление!

– Преступление, Татьяна Афанасьевна? – проронил дрожащим голосом дворецкий.

– Да, преступление, – ответила Татьяна ровным тоном. – И, по всей видимости, убийство.

«Процесс Беспалова», как он именовался в газетах, несмотря на то, что жертва носила фамилию Левандовский, освещался русскими газетами чрезвычайно подробно: смаковалась каждая деталь, подробно обсуждалась каждая сцена в суде, заявления свидетелей оказывались на первой полосе. Страна давно устала от затяжной кровопролитной войны, и всем хотелось хотя бы ненадолго забыться и пощекотать нервы чем-то иным, и «процесс Беспалова» был великолепной для этого возможностью.

Уж слишком страшным было совершенное убийство, уж слишком влиятельные личности были в нем замешаны, уж слишком много денег стояло на кону. Ни у кого – ни у обвинения, ни у журналистской братии, ни у простых обывателей – не возникало и тени сомнения по поводу того, что гнусной отравительницей, мерзкой убийцей и изощренной лгуньей является подсудимая – девица Варвара Птицына, бывшая до недавнего времени служанкой в доме Яна Казимировича Левандовского и его супруги Татьяны Афанасьевны, урожденной Беспаловой.

Столичные сплетники со знанием дела утверждали, что Беспаловы поплатились за свое огромное богатство – шутка ли, старик Афанасий Игнатьевич был одним из самых богатых людей империи, а военные заказы сделали его русским Ротшильдом. Только большие деньги все равно не принесли семейству счастья: сначала, несколько лет назад, нашли мертвым одного сына, вроде бы угорел во сне, затем другого застрелили на дуэли, потом и сам Беспалов-старший погиб, прочищая пистолет. И вот был отравлен мышьяком его зять, причем в деле о смертоубийстве важнейшую роль играла страсть, а такое публика всегда любит.

Тотчас заговорили о «проклятии семейства Беспаловых», несколько желтых изданий тиснули придуманные прыткими журналистами «старинные предания» и «предсказания», касающиеся семейства Беспаловых. И старец Палладий из Саратовской губернии заявил во всеуслышание, что это кара Божья, упавшая на головы нечестивцев, которые слишком много имеют, однако не делятся с прочими христианами. Пикантная подробность: старца тотчас посетили серьезные господа из Третьего отделения – желали узнать, не является ли благородный муж скрытым революционером, призывающим к переделу собственности.

Процесс начался 28 ноября 1916 года, и газетчики с жадностью набросились на занимательную тему, понимая, что она для них – подлинное золотое дно. Девицу Птицыну поймали в Москве, где она скрывалась от правосудия, остановившись в гостинице «Казань». Ее опознал один из филеров, и отравительница была арестована. В номере Птицыной обнаружили саквояж, набитый драгоценностями, принадлежащими Беспаловым, а также казначейские билеты в общей сложности на три с половиной тысячи рублей.