Антон Леонтьев - Интервью с магом

Сальвадор Аскольдов пришел в себя после нервного припадка и даже пригласил Марка Львовича и меня к завтраку. Столовая располагалась этажом ниже, в зимнем саду. Стол был роскошным, на нем стояло все, что душе угодно, но только в горло мне не лез ни круассан, ни персиковый джем, ни черный кофе.

– Поймите, женщина перечисляет такие детали, которые может знать только похититель! – заявил художник, словно оправдываясь. – Например, она сказала в прямом эфире, что Феликс исчез девятого августа. Но официально Феликс умер двенадцатого августа! Откуда ей известна точная дата? Или то, во что был одет Феликс в день похищения? А платиновый браслет с мифическими животными в райских кущах – мой подарок, собственного дизайна и изготовления, к десятому дню рождения сына… О нем никто не мог знать! Феликс носил его, не снимая. И наконец...

Не договорив, художник покинул столовую, оставив нас с иллюзионистом наедине.

– Не верю, что Светлана причастна к похищению, – сказала я упрямо. – Какой похититель станет в прямом эфире хвалиться своим преступлением?

– Я тоже не верю, но проверить ее все же не мешает, – произнес, размешивая в чашке с кофе сахар, Марк Львович. – Чудеса чудесами, но нужно мыслить логически!

– И это говорите вы, главный колдун России! – заметила я с сарказмом.

Возникший, как привидение, секретарь пригласил нас следовать за ним.

И снова анфилады комнат. Мы оказались в просторном зале, который больше походил на языческий храм: объектом поклонения был Феликс. Фотографии, портреты, плакаты – с них смотрело одно и то же лицо. Вернее, Феликс был то толстощеким голопузом, то юным школьником... Кажется, Аскольдов собрал здесь все изображения своего пропавшего без вести сына...

В центре зала стоял мольберт, накрытый черным полотном. Художник в своем кресле находился возле него:

– Ясновидящая... Светлана... – как бы через силу заговорил он, – она сказала, что Феликс испытывает чувство вины за то, что я так и не смог закончить его портрет. Но об этом не знал никто даже из следственной группы! Только я – и Феликс!

По знаку хозяина секретарь сдернул черное полотно, и нашим глазам предстал удивительный портрет мальчика, превращающегося в юношу. Да, что ни говори, но все же Сальвадор Аскольдов – гениальный живописец! Портрет был готов больше чем на половину, а незаконченность придавала ему что-то трепетное и ужасное одновременно.

– Вы первые, кто видит портрет... – обронил Аскольдов. – Даже моя нынешняя жена не имеет доступа сюда... Теперь вы понимаете, почему я желал во что бы то ни стало заполучить эту Светлану? Ведь если она не обманывает и не разыгрывает фарс, то выходит, что... что она общалась с моим сыном... И помимо того...

По его приказу секретарь накрыл портрет Феликса полотном и удалился, а Сальвадор продолжил:

– Та девочка из детского дома... Маша... Она уверяет, что в ней живет душа Феликса. Признаюсь, что до похищения я не был религиозен. Только потом я стал искать утешения в церкви, как православной, так и католической. Был я на службах и в разных сектах. Даже посещал язычников и сатанистов... Но ничто не приносило мне покоя и утешения! Только мысль о том, что со смертью жизнь не заканчивается, дала мне опору. Нет, не загробная жизнь, где-то в аду или раю... Хотя Феликс был ангелом, какие у него грехи! Я имею в виду новую жизнь – переселение душ. То, во что верят индуисты и буддисты. Жизнь прежней души в новом теле.

Что ж, отчаяние отца, потерявшего любимого сына, понять можно. Я бы на его месте тоже схватилась за любую соломинку и постаралась бы уверить себя в том, что мой погибший ребенок возродится к жизни в ином теле.

– Скажу честно, – продолжал Аскольдов, – что я увлекся этой теорией. И наткнулся на описание случаев, когда у родителей, потерявших ребенка, было видение, сон, или они слышали голос свыше – им сообщалось, что в их новом отпрыске будет жить душа умершего ребенка! «Я возвращаюсь к вам, мама», – такие слова услышала одна роженица в клинике, готовясь подарить жизнь новому ребенку. И это был голос ее умершей несколько лет назад дочери. Таких случаев, оказывается, достаточно много!

Я не стала давать волю своему скептицизму. Детей у меня пока не было, но я могу себе представить – роженица, особенно если ей дали наркоз, намереваясь произвести кесарево сечение, перед тем, как погрузиться в нирвану, и не такое услышит! Да и странно – в нового ребенка, находящегося еще в животе, душа умершего малыша должна, если мыслить трезво, вселиться не в момент рождения, а в тот самый момент, когда сперматозоид проник в яйцеклетку, то есть в момент зачатия. Так отчего же голосок покойной дочери раздался непосредственно в роддоме, а не в тот момент, когда папа и мама занимались примерно девять месяцев назад на супружеском ложе сексом? И пусть не уверяют меня, что душа вселяется в тело только в момент рождения – это противоречит догмам любой религии, да и в лоне матери ребенок к тому времени уже вполне сформирован и жизнеспособен. Следовательно, душа, если таковая вообще имеется, давно уже обитает в его тельце!

Свои еретические мысли – сказывалось атеистическое воспитание в эпоху позднего Брежнева и раннего Горбачева! – вслух я высказывать не стала, памятуя о том, как художник едва не покалечил Светлану. Но, судя по вытянувшейся физиономии иллюзиониста Черносвитова, он придерживался примерно такого же мнения.

– Поэтому я и женился во второй раз, хотя в первые годы после похищения сына и думать не мог, что у меня будут другие дети, – продолжал Аскольдов. – Ведь я надеялся, что душа моего Феликса... что она вернется обратно на Землю в теле одного из моих новых отпрысков! Я даже настоял на том, чтобы роды состоялись седьмого июля, в день рождения Феликса. Я так надеялся, что душа Феликса перейдет в тело одной из моих дочерей! Я искал знак! А таковой у Феликса был – выводок родинок в виде полумесяца и расположенных подле три точки-звездочки, которые образуют равнобедренный треугольник, в районе седьмого шейного позвонка. Но у моих дочерей не было знака моего сыночка...

Он заставил врачей искусственно вызвать роды у его второй супруги в нужный ему день и искал какие-то родинки! Господи, да мы имеем дело с опасным сумасшедшим! Только в тот момент я смекнула, что Сальвадор Аскольдов сдвинулся по фазе, причем, скорее всего, уже давно, чуть ли не в день похищения своего сына, одиннадцать с лишним лет назад.

– И вот теперь та девочка, позвонившая во время эфира… Да, такое бывает, я читал. Совсем даже не обязательно, что пол умершего и новорожденного ребенка совпадают. Душа моего Феликса продолжила существование в теле какой-то сироты Маши...

Я кашлянула, и художник, словно вернувшись в действительность, пробормотал: