Антон Леонтьев - Интервью с магом

Я не знала, чему верить, а чему нет. Имелась масса косвенных доказательств того, что переселение душ – реальность, но здравый смысл подсказывал: если чуть внимательнее изучить каждую историю, то можно напороться на массу несоответствий и даже проследить, откуда ребенок получил информацию.

– Известно много случаев, когда некто вдруг начинает говорить на неизвестном ему иностранном языке, – продолжал иллюзионист. – Причем никакого логического объяснения феномену, именуемому в науке ксеноглоссией, попросту нет. Он до сих пор рассматривается католической церковью как один из признаков одержимости дьяволом. Так, в 1927 году английская учительница Иви Бомон поведала исследователям феномена переселения душ о своей жизни в предыдущей ипостаси в Древнем Египте, причем не только устно, но и письменно, на древнеегипетском языке и в стиле, типичном для Восемнадцатой Династии, правившей страной на Ниле с середины шестнадцатого по начало четырнадцатого века до нашей эры. Надо, правда, добавить, что история эта дошла до нас в изложении тех, кто сам верил в переселение душ, а перепроверить ее за давностью лет и отсутствием доказательств уже никак нельзя.

Я подвела итог нашему чрезвычайно занимательному ужину:

– В зависимости от позиции можно привести массу аргументов «за», но еще больше «против». Однако случай Маши стоит особняком. Она ничего не могла знать о похищении Феликса, не могла знать, где его держали и где зарыто его тело. И это уже не случайность!

– Да, согласен, не случайность, – признался иллюзионист. – Поэтому-то ее история так меня и занимает! Но я могу вспомнить и эксперименты советского психотерапевта Владимира Райкова, который в пятидесятые-шестидесятые годы внушал под гипнозом добровольцам, что они являются, скажем, Рафаэлем или Ильей Репиным. И те, находясь в трансе, вели себя соответствующе, словно вживаясь в образ!

– И что, кто-то из новоявленных художников сотворил новую «Сикстинскую Мадонну» или «Бурлаков на Волге»? – ехидно заметила я.

Черносвитов усмехнулся:

– До этого не дошло. Но некоторые из подопытных в самом деле открыли в себе талант живописца. Так, некая студентка-физик, никогда ранее живописью не увлекавшаяся, вдруг в течение короткого времени развила отличный художественный дар и задумалась даже над тем, чтобы бросить учебу и профессионально заняться рисованием. Райков полагал, что посредством гипноза подключает подопытных к так называемому коллективному бессознательному, своего рода информационно-энергетической платформе, в которой суммируются опыт и знания всех поколений жителей Земли.

– Гм, хорошо бы внушить себе, что являешься, к примеру, Пикассо или Ван Гогом, намалевать десяток-другой шедевров и сбагрить их на аукционе «Кристи» за пару сотен миллиончиков... – размечталась я. – Но к коллективному бессознательному история с Машей отношения не имеет. Маша говорит правду, что доказал детектор лжи. И не забывай о Светлане! Она ведь тоже поймала волну этого преступления! И Света не лжет, она не обманщица, не аферистка и с честью выдержала испытание на детекторе лжи.

– Гм, при наличии определенных задатков и в результате долгих тренировок можно обмануть даже детектор лжи, – покачал головой Черносвитов. – Мне ли, мастеру иллюзий, не знать! Ведь детектор определяет не конечную истину, а всего лишь твою субъективную реакцию на вопросы. И если кто-то твердо держит себя в руках или свято уверен, что ложь – правда, то с честью выдержит тест.

– Хорошо! – все больше распалялась я. – Светлана может морочить нам всем голову, хотя зачем ей это, непонятно. Ладно, скажем, она желает получить солидное вознаграждение от Аскольдова. И Светлана, конечно, могла за несколько лет упорных тренировок научиться контролировать дыхание и пульс. Но ведь девочка тоже прошла тест, причем на моих глазах! И прибор показал – она не врет. Только не говори, что Маша заодно со Светланой. В такую изощренную комбинацию я не поверю! Девочка жила последние годы в провинциальном Ленинске, в детдоме, и там уж точно не было возможности тренироваться, чтобы обмануть детектор лжи. Да у них из техники всего два стареньких телевизора! И директриса Плаксина явно не прячет в подвале оборудованную по последнему слову техники лабораторию Джеймса Бонда.

Марк был вынужден признать свое поражение.

– Я все же остаюсь скептиком, – сказал он, – но скептиком, готовым поверить. Признаюсь, я уже и так почти верю! Ты права, Катюша, история с Машей и Светланой необъяснима. Как ни крути, рационального объяснения просто нет.

– А значит, девочка – реинкарнация Феликса, а Светлана – настоящая ясновидящая! – восторжествовала я, не зная, правда, верю ли уже в это сама или еще нет.

Удивительный вечер подошел к завершению. Не знаю, чего я ждала, возможно, того, что Марк пригласит меня заехать к нему «на чашку кофе» или поднимется ко мне «на стакан чаю».

Но Черносвитов обладал безупречными манерами. На прощание он поцеловал мне руку и с чувством произнес:

– Это самый чудесный ужин в моей иллюзионистской жизни!

Депрессию у меня как рукой сняло, и я почувствовала, что полна сил и энергии.

Через несколько дней мне поступило приглашение от художника Аскольдова – на церемонию прощания с его сыном Феликсом.

Происходила она в подмосковном особняке, и более всего меня интересовало, как обстоят дела у Маши – о девочке я ничего не слышала. К моему большому удивлению, церемония прощания, под которой я понимала похороны и панихиду, походила больше на детский праздник – поместье Аскольдова украшали гирлянды, воздушные шары и букеты живых цветов. Сам художник был в белом смокинге и встретил меня чрезвычайно любезно. Присутствовала и прибывшая из Лондона его молодая супруга, а также дочери-близняшки.

Гостей было немного, однако приглашенные относились к узкому кругу, имевшему доступ в святая святых – в особняк Сальвадора. Я отметила, что художник разительно переменился: он весь так и лучился, и мне даже показалось, что состояние его здоровья заметно улучшилось.

Среди приглашенных был и Марк, что оказалось лучшим для меня подарком. Я увидела его разговаривающим со Светланой, сопровождавшей Машу. Девочка походила на юную принцессу в воздушном розовом платье, на ее шее и в волосах сверкали камни, и я не сомневалась, что это настоящие бриллианты.

– Теть Кать! – крикнула на весь зал Маша, завидев меня.

Она бросилась ко мне, как к родной, и я даже слегка испугалась столь бурного проявления чувств. Марк, как я поняла, тоже был чрезвычайно рад видеть меня.

– Как же хорошо, что вы пришли! – прижимаясь ко мне, воскликнула девочка. – Это все папа организовал для меня. Вернее, для Феликса. Беднягу сегодня похоронят...