Антон Леонтьев - Интервью с магом

Наслаждаться фуршетом у меня не было желания, но пришлось делать хорошую мину при плохой игре. Маша и Светлана куда-то исчезли, гости же обменивались впечатлениями, и до меня долетали обрывки фраз наподобие: Аскольдов помешался от горя, видит в каждом своего сына... Так называемая ясновидящая – типичная мошенница, и девочка наверняка с ней заодно... Как только Сальвадор этого не видит?.. Их надо сдать на руки прокуратуры... Желают только одного – урвать побольше денег... Не удивлюсь, если они скроются как-то ночью, прихватив деньги и ценности...

Вот что думали представители московской тусовки о Маше и Свете! Наслаждаясь редкими винами, трюфелями, паштетами, белужьей икрой и сладостями, гости перемалывали косточки художнику и его семейству. Я, устав от злословия, уволокла Марка в беседку и спросила:

– А что известно о похитителях Феликса? Мальчика же убили! Это подтвердилось?

Иллюзионист кивнул:

– Да, медики, исследовавшие останки, пришли к выводу, что Феликс был убит – кто-то задушил его, сломав шейные позвонки. Смерть наступила мгновенно.

– Маша ведь так и говорила… – поежилась я. – Кошмар! Неужели душа помнит момент собственной гибели, вернее – гибели тела, в котором она раньше обитала? Выходит, что душа – своего рода эфемерная дискета? Интересно, если душа может жить и в человеке, и в животных и даже в растениях, значит, она не является таким уж важным компонентом, а, скорее, представляет собой нечто бесцветное и аморфное? Потому что как иначе она может сидеть сначала в теле музыкального гения или передового физика, лауреата Нобелевской премии, а затем переселяться в белку или медведку?

Марк поскреб подбородок и признался:

– Эти вопросы, как и некоторые другие, связанные с Машей, не дают мне покоя на протяжении последних недель. Я пытался склонить Сальвадора к новому эксперименту, к тому, чтобы девочку еще раз ввести в транс и устроить сеанс ретроспекции. Она наверняка может сказать много важного. Причем я готов пригласить одного из лучших в мире специалистов по подобного рода делам, поскольку Светлана, может, и обладает неким даром, но в ретроспекции полный дилетант. Но Сальвадор пока и слышать об этом не желает, наслаждается своим отцовским счастьем и носится с бедной девочкой, всюду представляя ее как своего сына Феликса.

– А ведь отличная идея! – сказала я одобрительно. – Маша, вернее, Феликс может поведать еще много занятного. А преступников, похитивших Феликса, так и не нашли?

– Их пока особенно и не искали, – поджав губы и неодобрительно качая головой, ответил Марк. – Я убеждал Сальвадора не затягивать с расследованием, девочка же дала кое-какие зацепки, но нет, он размяк и расслабился. Еще бы, у него снова появился сын!

Прием завершился. Единственным положительным и, надо признаться, для меня совершенно неожиданным его последствием было обретение новой работы. Аскольдов, оказывается, замолвил кое перед кем словечко, а друзья у него весьма и весьма влиятельные люди. Вроде бы чуть ли не сам президент долго смеялся, узнав о моей перепалке в прямом эфире с Софьей, а потом сказал, что это «бабский треп», мол «повоевали, помахали сумочками, и хватит». Как будто беспардонное вмешательство мадам сенаторши его покоробило, и он обещал разобраться с проблемой.

В итоге под самый конец приема ко мне подошел продюсер одного из федеральных каналов и – предложил новый проект. Я чуть не выпала в осадок. И вот теперь я буду вести собственную передачу на телевидении, хоть и в паре с одним ужасно болтливым типом. И что с того, что в эфир она будет выходить поздно ночью и в записи? Разговор в ней должен вестись о гламуре, моде и последних светских сплетнях!

Я, кандидат психологических наук, предпочла бы, чтобы программа была хотя бы с крошечной претензией на интеллектуальность, но чего не было, того не было. И в моей душе – возможно, переселявшейся из тела в тело! – зрел план мести, как я закатаю Софку Безенчучку в асфальт. Она рано или поздно допустит промах, например, у нее на приеме спадет бретелька или, что еще лучше, лопнут трусы. И тогда я буду всласть комментировать происшествие, измываясь над Софьей самым кошмарным образом!

Я тотчас дала согласие, и оказалось, что приступать к осуществлению проекта надо уже на следующий день. Что я и сделала!

Пара последующих недель прошли в страшной суете, заполненные нервотрепкой и бессонными ночами. Но я так давно ждала этого! Признаться, в той суете история с Машей совершенно вылетела у меня из головы, и только когда зашла речь о темах для первого выпуска, все, как один, набросились на самую сенсационную новость в тусовке – воскресение покойного сына художника Аскольдова в виде девочки-сироты.

Об этом к тому времени не написал и не доложил только ленивый – Сальвадор постарался, чтобы вся страна узнала о его неземном счастье. Но во всех интервью он упорно говорил о «моем Феликсе», а имя Маша практически не звучало. Я была непосредственным участником произошедшего, поэтому не могла пройти мимо такой шикарной темы.

Однако тут случилось непредвиденное – выяснилось, что один из олигархов разводится со своей супругой, потому что втюрился в фотомодель. Оставлять без внимания подобное тоже было нельзя, и меня вместе со съемочной группой послали в Лондон, где обитали и олигарх, и обманутая жена, которая, по слухам, требовала отступных в размере половины состояния супруга, и молодая «звездочка», вскружившая голову стареющему богачу.

В британской столице мы пробыли без малого неделю, а когда я вернулась в Москву, меня ожидало неприятное известие – умерла ясновидящая Светлана. И ладно бы это произошло, так сказать, естественным образом! Впрочем, Свете было тридцать пять, и вряд ли ее мог сразить неожиданный инфаркт или инсульт, хотя такое, вне всяких сомнений, бывает. Но нет, Светлану зарезали. И это было ужаснее и непонятнее всего. Несчастье произошло не в отлично охраняемом поместье Аскольдова, а на одной из улиц столицы, около станции метро «Академическая». Причем Светлана пролежала некоторое время на асфальте, и никто даже не удосужился ей помочь – видимо, прохожие посчитали несчастную женщину пьяницей или наркоманкой.

Но об этом я узнала уже после того, как прослушала сообщения на своем автоответчике. Номера моего мобильного Светлана не знала, ей был известен только мой домашний телефон, и когда я с высунутым языком ввалилась в квартиру после подъема на тридцать шестой этаж (чемоданы доставил на лифте консьерж), то первое, что бросилось мне в глаза, был красный огонек автоответчика.

Звонил мой бывший, желавший поздравить с профессиональным прорывом, причем целых два раза, что было крайне подозрительно. Кроме того меня искала кое-какая околотелевизионная шушера, и наконец, за день до моего возвращения с берегов туманного Альбиона, звонила Светлана.