Антон Леонтьев - Огненный холод

– Сейчас сделаем парочку анализов, а потом приступим. Это много времени не займет, вечером сможете отправиться обратно.

Он указал Вере Пантелеевне на обтянутый дерматином диванчик в коридоре, а с Верочкой направился в один из кабинетов. Там ей пришлось взгромоздиться на гинекологическое кресло, а врач принялся за осмотр, которым остался крайне доволен.

– Что ж, никаких препятствий не вижу, – бросил он, стягивая резиновые перчатки. – Вам не стоит волноваться, все пройдет быстро и безболезненно. Пока переодевайтесь, минут через десять и приступим.

Он вышел из кабинета, оставив Верочку одну. Девушка скрылась за ширмой. Вошла сестра, принесшая балахон отвратительного зеленого цвета. Верочка чувствовала, как по ее щекам текут слезы. Родной отец, родная мать отдали ее в лапы чудовищ! Да врачи в нацистских концлагерях были намного добрее и участливее, чем советские медики! Медсестра, взяв стопку бумаг, вышла, предупредив Верочку, что вот-вот за ней зайдут. Девушка проворно натянула одежду и, открыв дверь, выглянула в коридор. Мать, как назло, сидела рядом, и миновать ее незамеченной было невозможно. Хорошо только, что Вера Пантелеевна прихватила с собой вязание и теперь стрекотала спицами. Была не была...

Верочка, понимая, что это ее последняя и единственная возможность, выскользнула из кабинета и отправилась по коридору в противоположном направлении. Она все боялась, что позади раздастся крик матери, ее остановят и потащат делать аборт. Но мать ее не заметила – Вера Пантелеевна была близорука, да и не ожидала вовсе, что дочка попытается сбежать. Быстро свернув за угол, Верочка увидела того самого гестаповского врача, разговаривавшего с коллегой, и бросилась сломя голову к лестнице, взбежала вверх, пролетела по бесконечно длинному коридору и, заметив приоткрытую дверь, нырнула туда.

Там была другая лестница. Верочка спокойно вышла из больницы, благополучно миновала «Москвич», в котором санаторный шофер разгадывал кроссворд, и, выйдя из ворот, оказалась на свободе.

Девушка хорошо ориентировалась в столице, благо училась здесь в медицинском училище. С собой у нее была сумочка, а в ней – кошелек с тремястами рублями, которые вручил ей перед отъездом товарищ Гелло. Этих денег ей за глаза хватит!

Она устремилась к ближайшей станции метрополитена. Усевшись на сиденье в вагоне поезда, Верочка звонко рассмеялась и погладила живот. Все будет хорошо, малыш! Никто не причинит тебе вреда!

На площади Трех Вокзалов Верочка отыскала бюро «Горсправки» и пожелала узнать, где проживает Гелло Дмитрий Евсеевич. Больше всего Верочка опасалась, что ей не выдадут информацию, все же Дмитрий Евсеевич не последний человек в стране, но, к счастью, ее страхи не оправдались. Дмитрий Евсеевич обитал на Котельнической набережной.

Верочка отыскала нужный дом, но входить в подъезд не стала – в холле дежурили милиционер и вахтер. Они ни за что не пропустят ее. Да к тому же товарищ Гелло сейчас наверняка на работе, а дома сидит его мегера.

Пришлось долго ждать. То и дело перед домом останавливались черные автомобили, из которых выходили солидные мужчины и элегантно одетые дамы. Или, наоборот, садились в машины и отбывали в неизвестном направлении. Стояла середина сентября, день был солнечный, но холодный. Наконец долготерпение девушки было вознаграждено – она увидела Дмитрия Евсеевича, который подъехал на «Волге». Верочка бросилась к нему. Около нее сразу возник милиционер, доложивший сидящему за рулем мужчине:

– Товарищ Гелло, я давно ее заприметил, уже несколько часов тут околачивается.

Дмитрий Евсеевич нахмурился.

– Все в порядке, Василий. Это моя... моя племянница. Троюродная.

Затем Гелло распахнул дверцу «Волги» и сказал Вере:

– Прошу!

Когда девушка юркнула на сиденье рядом с ним, он бросил раздраженно:

– Что это значит, Верусик? Почему ты подстерегаешь меня? И что ты вообще делаешь в Москве? Я же сказал, что все улажу! Скоро получишь место в больнице...

Верочка прервала его:

– Дмитрий Евсеевич, я должна сказать вам что-то очень важное. Знаю, что это станет для вас радостной новостью... У нас будет ребенок!

Дмитрий Евсеевич несколько мгновений смотрел на Верочку, а потом выдавил:

– Ты серьезно, Верусик?

– Конечно же! – заулыбалась девушка. – Потому я хочу знать, когда вы разведетесь с Вероникой Андреевной и женитесь на мне? Ведь у малыша должен быть отец!

Квартира на Арбате, в которой поселилась Верочка, была просторной, трехкомнатной, с высокими потолками и лепниной. Больше всего поразили Верочку хрустальные люстры и пол в ванной комнате, выложенный мозаикой. Такого даже в санатории не было!

Ей пришлось смириться с тем, что Дмитрий Евсеевич отказался разводиться с женой. Товарищ Гелло сказал ей без обиняков:

– Ты что, Верусик, меня за такое из партии попрут! Я ведь только начал делать карьеру в столице, развод все испортит! Сейчас никак не получится, надо подождать несколько лет.

Товарищ Гелло счел мысль ее отца об аборте разумной, но Верочка заупрямилась – она во что бы то ни стало хотела родить ребенка. Дмитрий Евсеевич смирился, заметив, однако:

– Но учти, официально у него будет другой отец. Я не собираюсь афишировать свою связь с ним! Ты же понимаешь, это чревато...

Верочка понимала. Ну что же, не все получилось так, как она себе представляла, и не так быстро, но девушка была уверена – стоит немного подождать и ее мечты исполнятся.

Родители посетили ее в новом жилище. Отец, как отметила Верочка, за прошедшие недели резко сдал, мама постоянно всхлипывала. Но Верочка и слушать ничего не хотела. Она знала, что теперь сама контролирует ситуацию.

– Ты должна сделать аборт, пока не поздно, – твердил отец. – Такой позор! И твой Гелло... Какой у тебя теперь статус? Ты что, его любовница и содержанка?

Верочка наморщила носик.

– Папа, ты такой отсталый. У нас с Дмитрием Евсеевичем гражданский брак. Ты знаешь, что это такое?

Чесноков плюнул на паркетный пол и заявил:

– Не знаю и знать не хочу! Моя дочка, оказывается, продается распутному мужику за квартиру! Вот сообщу куда следует...

Верочка поджала губы, голос ее стал жестким.

– Ничего подобного, папа, ты делать не будешь. Иначе у тебя будут очень большие неприятности. Не забывай, что возраст у тебя уже пенсионный, работы можешь в два счета лишиться. У Дмитрия Евсеевича очень серьезные связи.

– Отцу родному угрожаешь? – загрохотал Илья Ильич, на что Верочка ответила:

– А ты хотел насильно заставить меня аборт сделать, папа!

Родители покинули квартиру дочери, причем Чесноков заявил, что отныне не желает иметь с Верочкой ничего общего. Та была не в претензии – в Москве-то так хорошо! И зачем ей родители, у нее же имеется Дмитрий Евсеевич и их будущий ребенок!