Лариса Соболева - Первая, вторая, третья

— Как Лиза? — спросил он.

— Уже неплохо. Э-э… за рулем Тарас. Нет, правда, она и выглядит здорово, и характер изменился. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Даже так? А что с голосом?

— На прежнем уровне, — якобы огорчился Родион. — Представьте, серьезных повреждений не получила, ну, пару ребер сломала, ушибов было много, сотрясение, координация нарушилась — это же ерунда. А вот травма гортани… Как эти связки разорвались — врачи разводят руками, случай беспрецедентный, тем не менее отделалась она легко.

— Надо было забрать у нее машину и не давать, раз гоняет как бешеная. — Фразу папы окрасили жесткие нотки.

— Попробовали б забрать, — хмыкнул Родион. — Не знаете Лизу? Да, кстати, ей категорически запретили даже шепотом пытаться говорить, чтоб не травмировать мышцы горла, иначе возникнут отеки, тогда о возвращении голоса придется забыть навсегда.

— Как же вы общаетесь?

Родион состроил смешливую гримасу, якобы задумался, плечи поднял, потом рассмеялся:

— Да как-то научились обходиться без слов.

Рассмеялся и тесть, представив общение без слов и звуков. Рядом с водителем уселся Марат, доложив:

— Багаж получили и уложили. Можем ехать.

— Быстро, — удовлетворенно откинулся на спинку кресла Всеволод Федорович. Машина мягко тронулась, увеличивая скорость. — Знаешь, Роди, я решил отвезти Лизу в Европу, думаю, там с этой проблемой справятся

— Ни в коем случае! — весело сказал Родион. — У меня ж теперь не жена, а мечта! Представьте, ни скандалов, ни грубостей, ни капризов… Не пьет! Не курит!

— Неужели? — радовался отец.

— Нет-нет, упаси бог, чтоб она заговорила, а то как станет прежней, я повешусь на первом же дереве во дворе.

Всеволод Федорович раскатисто расхохотался и согласился с ним:

— М-да, молчаливая жена — сокровище.

— Ну а если серьезно, — вздохнул зять, — то честно признаюсь: я уже подумывал разводиться. Да-да, Лиза стала неуправляемая, напивалась, мне очень часто было неловко за нее. Думал, брошу все к черту и поеду в лес, мне уже обещали неплохое место начальника лесного хозяйства…

— О каком лесе ты говоришь! Размечтался! Думать забудь, ты мне нужен.

— Но вдруг авария… — в упоении продолжал Родион. — Тут уж бросить ее было некрасиво, я решил подождать, когда она поправится. Полной неожиданностью для меня явились внезапные перемены в ней, то ли когда кувыркался автомобиль, у нее в мозгах что-то сдвинулось, то ли она многое поняла, очутившись на грани жизни и смерти… Но сейчас у нас во всех отношениях ажур. Вас она приятно поразит.

— Ей повезло встретить тебя. Ну а как идут дела?

— С переменным успехом, но не в убыток. Наши умные люди куда вкладываются, чтоб не потерять то, что имеют? В недвижимость и золото. Есть еще несколько способов сохранить деньги, да они, на мой взгляд, ненадежны.

— Хорошо, дела отложим на потом.

Дальнейшую дорогу иногда переговаривались, Всеволод Федорович больше рассматривал улицы, а Родион вспоминал, грамотно ли дал установку тестю, все ли обрисовал как надо, не упустил ли чего.

— Мне к следователю по фамилии Стриж, — сказал Лисовский в переговорное устройство входа в милицию.

— У вас повестка? — спросили у него.

— Нет, он звонил мне и просил прийти. Вы созвонитесь, он ждет.

Пауза недолго длилась, Лисовский не успел и половины сигареты выкурить, как щелкнул замок, дверь дрогнула. Он вошел, спросил у дежурного, как пройти в комнату 36, его провел милиционер.

— Заходите, заходите, Андрей Борисович, — пригласил Стриж, когда Лисовский открыл дверь и, не переступая порога, представился. — Присаживайтесь. Тут вот какое дело, позавчера с вашего сотового номера отправили одно странное сообщение, судя по всему, недописанное…

— Ну, было такое, — настороженно произнес Лисовский. — А… мой номер под контролем милиции?

— Нет-нет, не беспокойтесь, просто у нас неординарный случай, — поспешил заверить Стриж, видя явное замешательство приличного господина. — Скажите, кто отправлял?

— Женщина.

— М-м, — одобрительно усмехнулся Стриж. — А кто именно?

— Мне не хотелось бы называть ее, — замялся Лисовский. Он человек крайне щепетильный и не желал бы даже нечаянно причинить кому бы то ни было неприятности.

— А надо, — бросил Наговицын, он, разумеется, присутствовал.

— Очень надо, — подхватил Стриж, — я после объясню — почему.

— Отправила сообщение Лиза, жена одного бизнесмена по фамилии Татарских.

Он не понял, чем вызвана пауза, однако по двум застывшим физиям догадался, что в милицейских головах произошел частичный сбой. Вдруг Стриж резко выдвинул ящик стола, быстро взял фото Светланы и молниеносно повернул лицевой стороной к Лисовскому:

— Эта?

— Да.

— То есть вы утверждаете, что это Лиза…

— Татарских. Только здесь она без челки, у нее прямая челка, — провел он ребром ладони над глазами.

Уверенность Лисовского не должна была бы вызвать сомнений, а вызвала, люди нередко ошибаются, но получается, и ВиВа не лгала! Встретиться с ней и договориться морочить головы ментам Лисовский не мог, значит…

— Какая-то путаница, — буркнул Стриж, набирая на мобильнике номер. — Захар? Это Стриж. Скажи, ты случайно не перепутал фотографии?.. Ну, может, не те нам дал… Понял, верю. Но ты все же подскочи и посмотри… Прямо сейчас, если есть время. Это срочно.

— Кто такой Захар? — разволновался Лисовский. — Тот, кому Лиза отправила сообщение?

— Да, именно он, — ответил Стриж, пристально разглядывая его, будто в чем-то подозревая.

— Мне надо с ним встретиться.

— Не проблема, он скоро приедет. А скажите, при каких обстоятельствах… э-э… Лиза Татарских воспользовалась вашим телефоном?

— Мы были на презентации «Центра-сити», я все хотел с ней переговорить, но мне не удавалось, с ней неотлучно находился брат ее мужа, хамовитый тип. Потом я увидел, что Лиза сидит одна, подсел к ней, заговорил, а она жестами показала, что ей нужен телефон…

— Почему жестами? — удивился Наговицын.

— Ах да, я же не сказал. После аварии Лиза осталась без голоса…

— Без голоса? — не понял Наговицын. — Это как?

— Она не говорит, — не совсем удачно объяснил Лисовский. — Совсем. В аварии повредила горло… или что-то в горле, точно не знаю.

— Ну-ну, дальше, — проявил нетерпеливую заинтересованность Стриж.

— Я дал ей трубку, думал, она мне напишет, что с моим братом…

— А что с вашим братом? — спросил Наговицын.

— Пропал.

— Почему Лиза должна знать о вашем брате?

— Это длинная история…

— Тогда пока отставим ее, — сказал Стриж. — Итак, вы дали телефон… Только как можно подробней расскажите.

Лисовский, конечно, не понимал, для чего им это.