Константин Ковальский - Тандем

– Интересная у вас работа, – попытался завязать разговор Ростислав Романович. Юлий поднял голову и угрюмо уставился на свидетеля.

– Извините, если вас отвлекаю. – Толстячок смущенно развел руками.

– Очень интересная, – согласился после некоторого молчания Юлий. – Сегодня произошли два убийства, пять грабежей и одно изнасилование. И это только по официальной сводке.

– Я не это имел в виду.

Юлий немного пробуравил его взглядом:

– Ростислав Романович, а кто вы по профессии?

– Психиатр. Доцент кафедры психиатрии.

– Доктор, значит, – вывел для себя заключение Зацепин и грубо спросил: – Не хотите к нам на работу? У нас как раз место судмедэксперта освободиться должно, работа до сумасшествия интересная.

Доктор почесал бородку и, бросив взгляд на Зацепина, негромко сказал:

– У вас явные признаки переутомления. Отсюда раздражительность и немотивированная агрессия. Последствия иногда бывают очень серьезные.

Юлий глубоко вздохнул и выругал сам себя: «Нервный стал, на людей кидаюсь».

– Извините.

Ободренный доктор кивнул:

– Да я понимаю. Нервная работа, недосыпание. Необходима профилактика… Вы знаете статистику? 30 процентов населения нуждается в помощи хорошего психиатра.

– Я вхожу в остальные 70.

– Никогда нельзя быть уверенным, – оптимистично сказал доктор.

– И что же мне делать? – с преувеличенной озабоченностью спросил Юлий.

Но доктор это заметил:

– Не нужно ерничать. Или вы таким образом хотите скрыть свой страх перед психиатрией?

Юлий пошевелил могучими плечами:

– Я похож на человека, который чего-то боится?

– Вы не так меня поняли, – сдал назад психиатр. – Просто, если своевременно не обратиться…

– А по какому делу вас вызвали? – по своей всегдашней привычке перебил собеседника Юлий.

Ростислав поерзал на стуле и с явной неохотой произнес:

– Пациент покончил жизнь самоубийством.

Юлий усмехнулся:

– Поздно заметили у него явные признаки переутомления?

– Зря вы так, – обиделся доктор. – У него была шизофрения, а моим клиентом он стал всего месяц назад.

– И вы ничего не заметили?

– Как сразу заметишь? Это ж не ветрянка. Вы знаете… простите, как вас звать?

– Юлий.

– Так вот, Юлий, – психиатр немного освоился в кабинете и закинул ногу на ногу, – шизофрения, – это, если можно так выразиться, долгоиграющая болезнь. Она развивается на протяжении многих лет и внешне практически ничем не проявляется.

– Когда же тогда диагноз ставят?

– К сожалению, часто тогда, когда уже поздно, – с прискорбием вздохнул доктор. – Стопроцентный диагноз означает, что человек болен уже много лет.

– И что, никаких внешних признаков нет? – непонятно почему заинтересовался Зацепин.

– Ведущие симптомы: повышенная утомляемость, снижение либидо, раздражительность.

– А более явные? У нас раздражительным весь город ходит.

– Ну… патологическая уверенность в своей правоте.

– Значит, в нашем управлении полно шизофреников. И чем больше звезд на погонах, тем больше уверенность.

– Нет, ну это вы… Основной признак – раздвоение личности.

– Это уже ближе к теме. – Юлий кивнул, соглашаясь с собеседником. – Почти все маньяки говорят, что слышат разные голоса.

– Вот видите!

– Только в большинстве случаев это отмазка, чтобы закосить от тюремной камеры и попасть в больницу.

– Нет, на самом деле… У многих шизофреников еще в детстве появляется так называемый двойник. Люди действительно слышат голоса, хотя и звучат они только в их собственных головах. Так что не всегда это способ «отмазаться».

– Двойники, говорите? А ведь это очень удобно! Сам дома спишь, а двойника на работу отправляешь. Или посылаешь его на «дело», а сам алиби обеспечиваешь.

– Вы прямо как Меджиславский, – снова обиделся психиатр.

Зацепин тряхнул головой – послышалось?

– Что вы сказали?

– Он тоже сначала серьезно спрашивал, а потом перевел все в шутку.

Доктор надулся и скрестил руки на груди, демонстративно отвернувшись к окну.

– Подождите… Вы имеете в виду Данилу Меджиславского, иллюзиониста?

– Его, – буркнул доктор.

– Он что – на учете у вас состоит?

– Нет. Он к знакомому своему пришел, а жена у меня работает.

– Чья жена?

– Знакомого. Он на радио работает, Алексей его зовут.

– А скажите, доктор, – Зацепин подался вперед, – вы не заметили у Меджиславского… отклонений?

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, он вас серьезно спрашивал. О чем?

– Мы, вообще-то, о фокусах говорили, ну и разговор зашел о двойниках. Он жалел, что у него нет брата-близнеца. А я ему в шутку ответил, что двойник может появиться и так.

– В смысле?

– Раздвоение личности может появиться не только от шизофрении, а и от наркотиков, травмы головы и… стресса.

Доктор многозначительно посмотрел на Зацепина.

– И что он?

– Да ничего. Рассказал, что иногда чувствует, словно кто-то за ним следит.

– Мания преследования?

– Не думаю. Такое бывает практически у всех людей. Скажите откровенно, – доктор хитро улыбнулся, – у вас никогда не возникало ощущение, что в пустой комнате, кроме вас, кто-то есть? Или ощущение взгляда в затылок, хотя позади вас никого не было?

Подумав, Юлий вспомнил пару таких случаев, но признаваться в этом не хотелось.

– Не припоминаю.

Доктор усмехнулся. Он не поверил, но вслух ничего не сказал.

Дверь открылась, и в кабинет ввалился мокрый Киреев, зажимая под мышкой пакет с продуктами.

– Погодка… – пробормотал он, с отвращением стаскивая с себя облепившую его матерчатую куртку. Юлий накинул свою кожанку и, выйдя в коридор, подошел к окну.

Мелкий дождь насытил улицу никому не нужной влагой, незаметно пропитав одежду и волосы прохожих микроскопическими каплями. На стекле эти капли собирались, соединялись, словно разрозненные полки армии, и стремительными ручейками срывались в атаку на отсыревший от этой бесконечной войны подоконник.

Почему Данила затеял этот разговор с доктором? Что за слежка? Кто следит и почему? И следит ли вообще? А может… Данила действительно начал сходить с ума? «Шизофрения – долгоиграющая болезнь. Она развивается на протяжении многих лет и внешне практически ничем не проявляется». Могло ли давнее событие повлиять на детскую психику? Кстати, давнее событие… Гадалка!

Киреев не поленился съездить на кладбище. Если версия Юлия верна, то Данила не мог не прийти на могилу своего дяди и его жены.

Директор, мельком глянув на раскрытое удостоверение, посмотрел на вырванную из газеты фотографию и кивнул головой:

– Знаю. Кто же теперь его не знает? Месяц назад он заказал новую ограду и плиту из мрамора для своих родственников.