Эля Хакимова - Пепел Снежной Королевы

– А я и не уверен, что на самом деле видел. Мне лично сразу вспомнилась та паршивая история со Снежной Королевой, – пожав плечами под потертой кожаной курткой и скривив рот, ответил Стэнли. – И снегопад, будь он неладен, очень к месту. Не знаю… Только с трудом верится, что тот самый псих, который душил тогда детишек, и в самом деле проявился спустя столько лет. И для чего? Для того чтобы сбросить с крыши какую-то старуху… Э-э-э-э, прости сестренка, не хотел тебя обидеть. Но, как вспомню, сколько Бэби нервов попортила из-за этой ведьмы… Тьфу ты черт! Извини. Только я бы сам ее скинул с крыши. Причем с удовольствием.

– Странно все это… – не обратив внимания на чертыханья Стэнли, продолжала размышлять Куки. Значит, ей не показалось, что она заметила кого-то на крыше. Господи, как сказать отцу, что мама умерла… – Вы знаете, а ведь полиция тогда подозревала, что Снежная Королева – это моя мама и есть.

– Нормально… Ну не знаю. Стало быть, что, баба, что ли, выходит? Я всегда думал, что маньяк – это какой-нибудь рехнутый мужик. Помню, мы с пацанами следили за школьным сторожем. Думали, это он пришивает кого ни попадя.

Тишина, которая воцарилась в салоне автомобиля, нарушалась только скрипом дворников, смахивавших с лобового стекла все еще шедший снег.

Доехали до поворота, с которого слетела вчера Куки. Аварийная команда суетилась рядом с эвакуатором. Чуть замедлив движение, Стэнли проплыл мимо места действия. Рабочие смотрели на проезжающих Куки и Стэнли с равнодушием и скукой.

– Да уж, разделала ты машину, сестренка! Как тебе удалось синяками отделаться, ума не приложу, – восхищенно оценив уникальные способности Куки, цыкнул Стэнли. И философски добавил: – Повезло.

– Повезло, – горько усмехнулась Куки. – Что же я теперь Питеру скажу?

– Так это еще и не твоя! – восхитился Стэнли, Куки подросла в его глазах не на один сантиметр. – Угнала?

– Что? – удивленно подняв брови, очнулась Куки. – Нет, разумеется, нет… взяла взаймы. Это моего хозяина. Питер Эммерсли, похоронное бюро.

– Фью! – присвистнул Стэнли и осклабился. – Знаем, знаем.

– В самом деле? – не поверила Куки.

– А то! Он в парке, по субботам, встречается со своими дружками-извращенцами. Хе-хе! А ты поди и не знала, что дружок-то наш предпочитает иногда подружкой заделаться.

– Стэнли, что ты такое говоришь? – качая головой, сказала ошеломленная Куки. – Ты ничего не путаешь?

– Вот еще! – оскорбился Стэнли. – Да я их в лицо знаю. Мы там частенько разгон устраиваем, а то оккупировали парк, педики!

– А-а-а… э-э-э… трансвеститы, ты, вероятно, имел в виду? – Куки подозревала, что чрезвычайная осведомленность Питера в модах и парфюмерии имеет основания солиднее, чем банальное любопытство. Эти его руки, мягкие и женственные, ухоженные ногти… Куки не была ханжой и не особенно обращала внимание на утонченный вкус своего работодателя, его пристрастие к вычурной и нарочито изысканной композиции в икебане. Но неортодоксальность Питера била в глаза, как свет лампочки, не прикрытой абажуром политкорректности.

– Н-да, блондинка, известная под именем Королева, ты только подумай… Тьфу! А вдруг эта Снежная Королева – того же поля ягода?! Все думают, что это баба, а он мужик. Ну и дела! – В восторге от своей сообразительности Стэнли возбужденно покачал головой.

Всю оставшуюся дорогу он только о том и говорил, сколько развелось сейчас всякой погани и как близко от извращенца, надевающего парик с длинными белыми локонами, до маньяка, убивающего направо и налево всех подряд.

Уставшая Куки, прикрыв глаза, почти не слушала своего попутчика. В конце концов, вполне возможно, что ей показалось… Не было на крыше никого, и все тут!

Въехав в город, Стэнли спросил, куда ее подвезти. Тяжело вздохнув, она попросила подвезти ее домой. Хотя Стэнли и заявил, что правильнее было бы заехать в госпиталь, спорить он не стал. Но добился от нее предварительно обещания позвонить Бэби и заверить ее, что Стэнли сделал все что мог из того, что сделать был обязан.

Еле отделавшись от него и высадившись задолго до своего дома, Куки предпочла пройтись пешком оставшиеся кварталы, чем выслушивать болтовню Стэнли.

С трудом волоча чугунные ноги, не привыкшая еще к странно съезжающей время от времени картинке в глазах, Куки шла домой.

«Мама умерла, мама умерла, – повторяла она все время. – Но как же так? Почему я совсем ничего не чувствую? Это ведь она, моя родная мать… и вот сейчас она умерла. Ее не стало».

Понять или оценить это событие она никак не могла. Куки привыкла думать, что мама где-то живет отдельно от них с отцом, что она отказалась от дочери и мужа, от их большого запущенного дома, яблоневого сада. И теперь осознать переход в другое состояние уже давно отделенной от нее матери никак получалось.

Брат всегда был с Куки – в ее мыслях, воспоминаниях. Кристофер, собственно, никогда и не покидал их. А вот мать – нет. Мать уехала. Отказалась от них и умерла именно в тот день, когда Куки, вернувшись после школы, не застала ее дома.

«Ну что же я за деревяшка такая?! – наконец рассердилась на себя Куки. – Что за бесчувственное бревно! Мама умерла. Мама умерла…»

Вышла из состояния крайней задумчивости Куки только тогда, когда почувствовала, что кто-то схватил ее за руку. Голубая Фея внимательно осматривала запястье Куки.

Увидев голубую нитку, все еще остававшуюся на руке пленницы, сумасшедшая, таинственно улыбаясь и все так же не проронив ни слова, увлекла ее в ближайший переулок.

Куки попыталась освободиться. Но, убедившись, что это не так-то легко сделать, решила подчиняться неведомым желаниям городской сумасшедшей, пока это никому не вредит.

И потом ей было любопытно, что же задумала эта Голубая Фея, о которой в городе никто ничего толком не знал. Похоже, Куки представилась возможность удовлетворить любопытство по этому вопросу из первых рук. Фея привела ее к дому, в котором она, судя по всему, проживала.

Пройдя по ведущей к дому аллее, заваленной опавшими листьями, они подошли к дверям с виду нежилого строения.

Шевелившиеся на ветру лохмотья облезшей краски делали дом похожим на старуху в прозрачном шифоновом платье с тончайшими кружевами.

Очутившись в темной прихожей, Куки, привыкая к освещению, вернее, почти полному его отсутствию, первым делом обратила внимание на странный запах, витавший в воздухе.

Сам воздух был очень влажным и спертым, но не затхлым и пах сырой землей. Если бы Куки не знала, что она в помещении, она была бы уверена, что оказалась в тропическом саду.

Ненадолго плотно зажмурив глаза, чтобы отвыкнуть от уличного света, Куки открыла их и увидела полутемное, заваленное всяким хламом, совершенно нежилое помещение.