Эля Хакимова - Пепел Снежной Королевы

– Здесь так страшно, так холодно, – беспомощно пролепетала Куки тонким голосом. – Пожалуйста!

– Все равно нас отсюда не выпустят. Даже не пытайся. Я пробовал много раз.

– Детки, где вы? – послышался голос. – Отзовитесь!

– Молчи, – кинулся брат к сестре и закрыл ей ледяной ладошкой рот. – Это она.

– Ау! Я вас не вижу… – Говорила Голубая Фея.

Куки выдохнула, отчего рука Кита оттаяла. Это причинило ему боль. Он вскрикнул и отдернул ладонь.

– Мы здесь… мама! – всхлипнув, выкрикнула Куки. – Здесь! Голубая Фея оказалась совсем рядом, но водила руками, как слепая, с опаской переставляя ноги в васильковых башмачках.

– Здесь все совсем белым-бело, я не вижу вас, – приговаривала Голубая Фея, подслеповато щурясь в попытке увидеть детей, которые скорчились у самых ее ног.

Куки, не выдержав, сама схватила мать за руку и яростно потрясла ее, привлекая к себе внимание. Наконец, та остановилась и присела, наклонив свое лицо с алыми розами на щеках. Ее дыхание окутало детей голубоватой дымкой, которая, как лакмусовая бумажка, проявила их скорченные фигурки.

– Маленькие мои, бедненькие, бледненькие! – воскликнула Голубая Фея и, вынув из кармана легкие, как тополиный пух, шали из цветочных лепестков, набросила им на плечи. Покрывала благоухали лесными травами и садовыми цветами, они были такими же тонкими и невесомыми, как паутина, но дети в них сразу согрелись, будто их посадили на печку.

Кристофер огляделся, и Куки увидела, что он все понимает. Что он стал таким же, каким был прежде, еще до снегопада. Взявшись за руки, они встали и, получше укутавшись в волшебные пледы, шагнули навстречу Голубой Фее, в облако из теплой пудры пыльцы и желтого аромата нагретых луговых ромашек.

– Ну что, мои дорогие, пора домой, – улыбнулась им Голубая Фея. Куки услышала пение птиц и древний шум летнего леса.

– Не думаю, дорогая сестра, – раздался хрустальный перезвон голоса Брэнны.

– Не упрямься, сестра. Ты ведь знаешь, что уже проиграла. – Голубая Фея, оказывается, могла быть строгой.

– Не знаю, не знаю – задумчиво протянула Брэнна. – Куки, девочка моя, ты действительно хочешь назад, к своей… сумасшедшей мамочке?

– Куки, подумай, прежде чем ответить, – предупредила Голубая Фея.

– Нечего здесь думать, упрямая девчонка! – раздраженно перебила сестру Брэнна. – Отпусти мальчика и иди себе с миром. Ты, в конце концов, уже слишком стара для меня. А он останется у меня. Мне с ним не так скучно…

– Я… я не уйду без него, – твердо проговорила Куки непослушными от страха губами.

– Ну зачем тебе мальчик?! – окрикнула сестру Эйтлин.

– Затем, что он мне нужен, – огрызнулась Брэнна. И добавила уже почти просительно: – Ну что тебе стоит? Что он тебе, Геккуба? – Она даже подмигнула сестре.

– Затем, что я не Геккуба, – жестко прервала ее сестра. – Отпусти детей. Сейчас уже не то время.

– А что сейчас за время такое? Ну-ка поделись со мной, сестрица, – вкрадчиво проворковала Брэнна, подбираясь кругами к детям. Те, обхватив Эйтлин, прятались от нее.

– Не наше время, – умиротворяюще проговорила Эйтлин. – Наше время давно прошло. Как и время наших врагов…

– О! У нас есть враги, дорогая моя? – обрадовалась Брэнна. – И кто же они, любезная моя сестра?

– Забыла Крысолова и его испанский сапожок?

– Фу, какая ты вредная! – отшатнулась Брэнна. Вихрь острых снежинок серебристо взметнулся вокруг нее. – Надо тебе поминать эти ужасы…

– У каждого свои кошмары, – наставляла тем временем Эйтлин. – Отпусти этих детей, прошу тебя!

– Этих? Ну что же… – Брэнна задумчиво сомкнула свои синие брови. – Этих ладно, так уж и быть, отпущу. Идите, детки, – взмахнула она крылом своего кипенного рукава, – забудьте все.

– Умница, сестренка! – улыбнулась Эйтлин. – Идите… Куки, веди брата и не оставляй его потом.

– Куда, куда? – кричала Куки сквозь вихри холодных ветров.

– Куд-куда? Куд-кудах? – вторили ей снежные курицы, взбаламученные бураном.

– Идите медленно, – услышала Куки голос Эйтлин. Глаза открыть она так и не решилась. – Поглубже натяните пледы, и ни звука, умоляю вас!

Девочка обняла рукой брата и завернула концы шали. Но вдруг раздался злорадный хохот Брэнны, и непреодолимая сила отняла у нее Кристофера и унесла куда-то в сторону от внезапно отяжелевшего тела повзрослевшей Куки.

– И по велению королевы Англии, и Шотландии, и Ирландии, и графства Уэльс предписываем освободить барона Коркдейла и Уэстенберри, графа Аргайлского от оков и восстановить во всех правах.

Такой родной голос Денвера:

– Корки, вставай, ты свободен, брат. Вставай!

– Дуглас! Как я рад, что успел…

– Да успел. Благодарение Богу!

– Как я рад, что успел попрощаться с тобой, друг! Только что его повесили, и он испытал все муки перехода на тот свет. Только что он пережил все отчаяние прощания с мечтами, надеждами и близкими. И вдруг ему дается последний шанс попрощаться с единственным другом, об отсутствии которого он жалел в последний миг своего существования.

– Да, да, попрощаться и поздороваться! Друг, ты прощен, ты будешь жить!

– Как, я ведь на кресте!

– Ну и что? Теперь ты свободен! Палач, сейчас же освободить графа Аргайлского!

– Да я что? Раз по приказу…

Корки, все еще не веря, потирал стертые грубыми веревками запястья, которые освободил Джек.

– Вставай, друг, вставай. Надо скорее убираться отсюда. Честные горожане не особенно любят, когда их лишают десерта. Вот, держи свою шпагу. – И Денвер протянул другу трехгранный клинок, без которого Корки до сих пор себя не мыслил.

Но стоило только недавнему висельнику взглянуть на сверкающий камнями эфес, как холод неминуемости смерти вновь поразил его. Отведя глаза от оружия, протянутого Денвером, Корки медленно встал. Пошатнувшись на неверных ногах, тут же оперся о плечо друга:

– Клянусь, что никогда больше не возьму в руки ничего, что может приблизить смерть живого создания. Дуглас, я не хочу никого убивать… Никогда.

– Как пожелаешь, дружище, как пожелаешь. А сейчас пойдем. – И лорд Денвер кивнул сэру Томасу, подхватившему Корки с другой стороны.

– Кто позволил?! Стоять! – взревел подскочивший Аргайл.

– Оставь, Джорджи, – жестко приказал Денвер. – Тебе еще предстоит объясняться с лорд-канцлером по поводу того, каким образом приказ о казни Корки был подписан без ведома Совета. И не забудь сменить герб на своей карете. Аргайлом теперь стал мистер Коркдейл.

– Это не имеет никакого значения! Преступление совершено, и наказание не замедлит. – Брызжа слюной, Джорджи выхватил свою шпагу и приставил ее к груди Корки.

– С дороги, или клянусь, ты пожалеешь о своем рождении на этот свет. – Денвер рукой отвел клинок от сердца Корки и прошел мимо побелевшего Джорджи.