Анна Муратова - Беглая книга

Да-да, друг мой, не удивляйся, из ее прекрасных уст я услышал самую настоящую сказку о том, как мой кузен Ив продал душу дьяволу. Такие сказки часто рассказывают у нас в Бретани, когда зимою все семейство собирается у очага… Да ты и сам, наверное, слышал их от своей экономки. Разумеется, Ив, большой выдумщик, нажил деньги не самым честным путем, а чтобы не раскрывать правды, наплел своей жене – почти ребенку! – эту глупую небылицу. Но, как бы то ни было, Ив был отъявленным противником церкви, что для жителей Нижней Бретани равносильно сговору с Рогатым Паолем, как здесь называют Врага.

Мне пришлось долго уговаривать Маргариту не принимать эту историю близко к сердцу.Я сказал ей, что для спасения ее души и души ее будущего ребенка будет достаточно, если она будет ходить в церковь и молиться, в том числе и за неверующего супруга. Кажется, я успокоил ее. Перед тем, как покинуть меня, она вынула из-под шали рукописную книгу со словами:

– Вот, господин Пеллетье, я смогла уберечь еще одну Библию. Ив не знает, что отец отдал мне на хранение два списка. Возьмите ее, ради Бога, а не то Ив и ее уничтожит.

Эта просьба была так трогательна, что я чуть было не прослезился, принимая от нее этот драгоценный подарок.Она ушла и унесла свечу, а я остался опять в полной темноте.

Только утром я смог разглядеть рукопись – это действительно оказался еще один список бретонском Библии, на этот раз полный и не поврежденный.

Наутро я распрощался с Керзервенном, так как в Кемпере меня ждали неотложные дела. Думаю, что Маргарита больше не терзается и не забивает себе голову суевериями. Вот и вся история, мой друг.

Надеюсь, я тебя позабавил, хотя, конечно, у меня нет таланта рассказывать истории. Бретонская Библия у меня в руках, и в ближайшее время я займусь ее изучением. Мне интересно знать, кто же перевел ее на нижнебретонское наречие: сам ли Жан Юэльван или неизвестный мне человек?

Заканчивая послание еще раз, желаю тебе поправить свое здоровье и надеюсь увидеть тебя до Пасхи. Кланяйся от меня известной тебе персоне.

Луи Ле Пеллетье.

– 9 -

Пока я читала письмо, Володя без спросу оккупировал мой телефон и вел какой-то деловой разговор, постоянно кому-то поддакивая и говоря, что собеседник совершенно прав.

– Извини, Риточка, я тут заболтался, – сказал он, когда вернулся ко мне на кухню. – Ну, так что ты можешь мне об этом сказать?

– Письмо написано Луи ле Пеллетье, если это не подделка.

– А как определить, подделка или нет?

– Насколько я могу судить при моем знании французского…

– Ой, Риточка, не прибедняйся, ты отлично знаешь французский!

– Так вот, насколько я могу судить, оно вполне могло быть написано в восемнадцатом веке.

– Так могло или…?

– Надо бы отдать его на экспертизу кому-нибудь знающему, я могла бы обратиться в МГУ, у меня есть знакомые на романской кафедре. И они уже по лексическим и грамматическим параметрам, по…

– Ладно, в общем, ты отдаешь это на экспертизу… Не в службу, а в дружбу, а? С тех пор как Володя бросил науку и ударился в журналистику (как острила его жена "и больно при этом ударился"), он невзлюбил длинные и точные фразы и предпочитал короткие и обтекаемые. Поэтому он часто прерывал собеседника на полуслове, если, как ему казалось, человек выдавал что-то слишком длинное и умное.

– Ну, хорошо. Я попрошу кого-нибудь, сделаем.

– Отлично. А вот это тебе на экспертизу.

Он достал из прозрачной папки еще одну ксерокопию. Это тоже был рукописный текст, но написанный другим почерком, более ровным, с идеальным легким наклоном вправо и затейливыми росчерками над и под строками. Несмотря на то, что на копии кое-где были пятна (видимо, эти пятна были и в рукописи), текст читался без особых усилий.

– Ну, опознаешь язык? – спросил Володя. Он заволновался и подвинул табуретку вплотную к моей, так что стукнулся об нее коленом.

– Да, бретонский. Но не современный, а…

– Я так и думал! А перевести можешь?

– Ну чего тут переводить-то? "…Услышали это книжники и первосвященники и искали, как бы погубить Его; ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его…"

– "Его" – это кого?

– Иисуса Христа. Это Евангелие от Марка, глава 11…

– Библия что ли?

– Да, библейский текст.

Володя заволновался, вскочил, схватил с крючка кухонное полотенце, снял очки и стал нервно протирать их.

– А это может быть та самая Библия? Про которую этот написал… – он кивнул на первый листок.

– Судя по орфографии, текст написан до девятнадцатого века. В девятнадцатом была орфографическая реформа, и…

– Да плевать на все это реформы! – Володя, что называется, завелся. – Риточка, чудо мое! Это же сенсация! Я про это такую статью напишу!

– Володя, какая сенсация? Я не могу утверждать, что речь идет о той самой Библии, которую нашел Ле Пеллетье. Даже если это письмо подлинное, и он действительно ее нашел. Кто гарантирует, что на этом вот листочке, – я помахала ксерокопией, – отрывок из перевода Библии? А может быть, это какой-нибудь религиозный трактат с развернутой цитатой, или, я не знаю… И вообще, откуда у тебя это?

– Иришка дала. Приходит вчера вечером и говорит "Пап, ты тут искал, про что бы такое написать, вот тебе сюжет, просто суперский". И дала мне эти бумажки.

– А она откуда взяла?

Честно говоря, я ни разу еще не видела, чтобы у Володи было такое глупое лицо. Мне было просто неприятно смотреть на него: он застыл с открытым ртом и наморщенным лбом, как живая иллюстрация к крыловскому "слона-то я не приметил"

– Ты знаешь, Рит, как-то вот не догадался спросить. Может, я сейчас ей позвоню? На мобильник, а?

– Не надо пороть горячку. До МГУ я дойду не раньше, чем в среду. И потом, мне надо еще вчитаться в бретонский текст, хотя датировать его можно только приблизительно. В любом случае, нужно отыскать оригинал письма и той страницы, с которой было снято вот это.

– Да у Иришки надо спросить, и как я не догадался!

– Кстати, как там она?

– Да нормально.

– На первом курсе?

– Не, на втором уже.

– Быстро как… еще недавно школу заканчивала.

– Чужие дети вообще быстро растут. А свои – тем более. Безобразница. Думает, поступила, так теперь и делать ничего не надо. Так и говорит: я на вступительных выложилась по полной программе, теперь до пятого курса отдыхать могу. – Но ведь в РГГУ программа такая насыщенная… Могу ошибаться, конечно, я там сама не преподаю…

– Да я даже не представляю, как она там учится и что делает. Целый день ее нет. Сначала учеба, потом с подругами куда-то едут, вечные разговоры, ля-ля да то се, да еще свидания, да еще по вторникам бегает на танцы да на концерты в свой клуб, в общем, иногда сутками ее не вижу. Когда младшая подрастет, вообще дурдом будет.