Анна Малышева - Ночь опасна

– Все ключи хранились на одной связке? И от багажника тоже?

Николай фыркнул:

– Все на одной связке, и все я вам отдал. В чем дело, в конце концов? Чем вы недовольны? Вы вообще не имели права забирать у меня машину, мне ездить не на чем! А я добровольно пошел навстречу, чтобы вам легче работалось! Теперь начинаются претензии на ровном месте!

Друг шепнул, чтобы Николай успокоился. А из ящика стола в это время появился целлофановый пакет, на дне которого болтался какой-то округлый предмет. Николай всмотрелся и недоуменно нахмурился:

– Что это?

– Баллончик с краской. Специальная краска для машин, быстросохнущая, с аэрозольным распылителем. Продается в любом автомагазине.

– Ну и что? – уже не так уверенно произнес мужчина. – Зачем вы мне его показываете?

– Дело в том, что этот баллон был найден в вашем багажнике. Им уже пользовались. И цвет краски – мы проверили – точно соответствует цвету вашей «Хонды».

Николай молча смотрел на находку. По-видимому, он никак не мог осмыслить значение услышанного. Зато заволновался его приятель.

– Подождите, – наконец вымолвил его подзащитный. – Откуда этот баллончик? Никакой краски в багажнике не было.

– Была.

– Почему вы обыскивали машину без присутствия хозяина? – волновался адвокат. – Вы не имели права этого делать!

– То есть как – без присутствия? – возразил следователь. – Вчера, когда вы передали нам ключи, мы при вас открывали и салон и багажник. И вы в присутствии свидетелей признали все вещи своими. В том числе этот баллончик.

– Да я не обратил на него внимания! – возмутился Николай. – Вы мне показываете мой же багажник, где черт знает сколько барахла, и спрашиваете – все вещи мои? Все мои, чьи же еще! Я вам так и сказал!

Его друг погас и только покачал головой. Николай вопросительно взглянул на него и перевел взгляд на следователя:

– Ну и что вы хотите сказать? Царапины закрасили этой самой краской?

– Похоже на то.

– Но я этот баллон туда не клал.

– В таком случае вы можете сделать письменное заявление об этом, и мы приобщим его к делу.

Николай задумался. Потом спросил, нет ли на баллоне отпечатков пальцев? За себя он ручается – в жизни не держал его в руках!

– Там нет никаких отпечатков, – порадовал его следователь. – Даже отпечатков пальцев продавца. Баллончик протерли, прежде чем положить в багажник. Значит, своим вы его не признаете?

– Ни в коем случае.

– Но вчера вы все-таки подписали протокол, признав все вещи своими.

– Да я не об этом думал! Вы сказали предоставить машину для эксперимента – я предоставил! Все было добровольно, я же хотел вам помочь! – Мужчина вскочил и навис над столом, будто собираясь разнести его на части ударом внушительного кулака. – Сами подумайте – ну на кой мне было класть этот чертов баллончик в свой багажник, если это я поцарапал и покрасил машину?! Я что же, по-вашему, – полный дебил?! Угрохал жену и следов не замел?!

Друг дергал его сзади за пиджак, уговаривая сесть и замолчать, но разъяренный Николай его не слушал. Дискуссия ни к чему не привела. Все закончилось написанием заявления, после чего Николая отпустили. Он едва переводил дух, усаживаясь в машину своего приятеля.

– Дело плохо, по-твоему? – спросил Николай, вглядываясь в его помрачневшее лицо.

– Слушай, ты точно не покупал эту краску?

– Ручаюсь. Зачем мне ее покупать?

– А твоя жена не могла…

– Она такими вещами не занималась.

Тот вздохнул:

– Ты уж меня извини, но, похоже, приятель твоей жены оказался прав. Тебя кто-то хочет подставить. Баллончик подкинули, ясное дело. И это очень скверно, что у тебя всего один комплект ключей от машины. Ты сам это признал. А стало быть, если исключить твою жену, положить что-то в багажник мог только ты.

– Да глупости! Если бы я заметал следы и красил машину, я бы выбросил этот баллон! Неужели непонятно?!

Николай распустил узел галстука и сказал, что так примитивно его подставить не удастся. Наличие в багажнике баллончика с краской еще ничего не доказывает.

Если его друг и думал иначе, то все равно промолчал. Ему не хотелось раньше времени объяснять, насколько серьезно положение, в котором очутился Николай. Да тот бы ему и не поверил. В эту минуту он больше всего беспокоился об оставленной доме дочке.

После похорон матери Диана не ходила ни в школу, ни в свои бесчисленные кружки. Бабушки решили, что девочка слишком глубоко потрясена, чтобы перенапрягаться, и держали ее дома. Инесса Павловна жила там постоянно, мать Николая приезжала каждый день. И все время в доме появлялся кто-нибудь из родственников или друзей. И несмотря на это, Диана все равно выглядела заброшенной и очень одинокой.

Ее вчерашнее признание сильно озадачило отца. Николай поверил девочке, но только в первую минуту. Потом он призадумался. То, что рассказала Диана о неудачной попытке взлома, было слишком похоже на те байки, которые он слышал от покойной жены. Может быть, девочка услышала нечто подобное краем уха и теперь повторяла? Он не верил, что кто-нибудь может взломать дверь – там стояли достаточно надежные замки.

И все-таки… Из сумки его жены пропали ключи от квартиры. Ее паспорт остался на месте, но ведь там был адрес прописки. Преступнику не потребуется много сообразительности, чтобы найти квартиру и проникнуть в нее. И Николай решил срочно поменять замки, раз уж невозможно сменить адрес.

Он еще с утра созвонился с фирмой, где когда-то заказывал входную дверь, и вызвал мастера. Когда Николай вернулся, работа шла вовсю. Диана стояла на лестничной клетке и сосредоточенно наблюдала за тем, как мастер выкручивает старый замок. Отец потрепал ее по склоненной голове:

– Ну, теперь успокоилась?

– А если они сломают дверь? – глубокомысленно произнесла девочка.

Мастер удивленно заметил:

– Надо же, какой умный ребенок! Не бойся, девочка, не сломают. Дверь у вас надежная, а сейчас я вам поставлю самые лучшие замки.

– Слышала? – спросил отец.

Но их аргументы не произвели на Диану никакого впечатления. Она слегка вздернула плечики:

– Все равно, папа, не оставляй меня одну. Я потом не могу спать.

Николай увел ее в квартиру, усадил в кресло и внушительно предупредил, что если она не перестанет бояться, то ей придется переехать жить к бабушке Инессе. Разве Диана этого хочет?

Девочка задумалась, потом подняла глаза:

– Нет, я останусь с тобой. Только ты так поздно возвращаешься! Папа, а почему у тебя отняли машину?

– Я сам ее отдал, на время.

– А бабушка говорит – ее не вернут.

– Бабушка говорит глупости, – сказал он и тут же пожалел об этом. Диана и так почти не слушалась его тещи, а после таких заявлений становилась совсем неуправляемой. Единственный человек, чье мнение было для нее авторитетным, умер. Только мать она выслушивала до конца и делала какие-то выводы. Сам Николай никогда не мог относиться к ребенку с нужной строгостью, и девочка часто понукала им, как хотела.