Виктор Доценко - Террор Бешеного

- Я за Ивана боюсь: как бы они на нем не решили отыграться! Нет опаснее зверя, загнанного в угол! Поверьте моему слову: не пройдет дня, и тот, кого якобы арестовал прокурор, уйдет в мир иной, возможно, даже записку покаянную оставит для следствия. - Савелий с горечью взглянул на генерала.

- Уже! - буркнул тот.

- Что уже?

- Покончил с собой! Повесился! И действительно написал предсмертную записку, в которой подтверждал, что хотел ограбить прокурора и случайно выстрелил в него. Послушай, откуда ты узнал? Я ведь только пару часов назад получил оттуда рапорт от своего сотрудника!

- Ничего я не знал: просто предположил, что прокурор вряд ли оставит в живых того, кто оказался, во-первых, свидетелем его унижения, а во-вторых, свидетелем, слышавшим, как он сдает всех своих приятелей.

- Тебе остается добавить: "Это же так элементарно, Ватсон!" - съехидничал Богомолов.

- Именно поэтому я и боюсь за Ивана, - пропустив мимо ушей шутку генерала, снова выразил опасения Савелий.

- А вот за это не боись! Это уже моя забота! Кстати, тебя пришлось трижды выгораживать.

- Первый раз в дивизии, второй раз у Ивана, а когда же в третий раз?

- Дело в том, что тебя видела соседка прокурора, когда ты привел этого самого преступника, которого якобы прокурор арестовал. Кстати, с ее слов составили такой фоторобот, словно художник рисовал с натуры!

- И как вы разубедили эту соседку?

- Нам не пришлось этого делать, - возразил Богомолов. - Как ни странно, а "убеждал" ее сам прокурор.

- Естественно, кому хочется делить лавры за задержание опасного преступника с каким-то посторонним приезжим из Москвы? - не без иронии согласился Савелий.

- Интересно, что теперь запоет прокурор, узнав о том, что пленка передана в органы правосудия?

- Если ума хватит, то вздернется!

- Почему это? - не понял Богомолов.

- Иначе свои же на части его порвут: он же всех их заложил на этой пленке!

- Да, ему вряд ли кто позавидует, - согласно кивнул генерал. - Телефон там работает быстро и без всяких помех...

- Кстати, Константин Иванович, мне показалось, что вы не захотели говорить по мобильному телефону, или я не прав? Между прочим, и здесь спросили про мой мобильник... С чего бы это?

- Твое внимание и сейчас не подвело тебя: это то, во что я обязательно должен посвятить тебя. Дело в том, что наши специалисты разработали такую аппаратуру, которая позволяет подключаться к любому мобильному телефону не только в момент разговора абонента, но даже тогда, когда мобильник отключен.

- То есть вы хотите сказать, что его можно использовать как подслушивающее устройство?

- Вот именно!

- Представляю, какой переполох начнется среди новых русских или в криминальной среде, когда тайная иформация будет попадать в чужие руки, а их планы перестанут быть только их секретом: они все так любят мобильные телефоны! - Савелий покачал головой. - Они будут подозревать друг друга в предательстве, начнется недоверие между близкими. Кошмар! - Он даже плечами передернул.

- Конечно, пока эта аппаратура не столь дешева, как хотелось бы, но, как говорится, со временем и это образуется!

- Можно вопрос, Константин Иванович?

- Разумеется.

- Почему вы не спрашиваете о Воронове?

- А разве есть новости? Тебе удалось выйти на след Седого?

- Откуда вам известно о Седом? - удивился Савелий, но тут же догадался: Можете не отвечать: от комдива, верно?

- От него, - спокойно подтвердил Константин Иванович. - Почему у тебя такой напряженный вид?

- А почему вы так спокойны, хотя исчез ваш сотрудник? - в лоб спросил Савелий.

- Я подозреваю, что ты хочешь о чем-то меня спросить...

- Да, хочу!

- Так спрашивай!

- Почему вы, хотя бы намеком, не дали мне понять, что поручили Андрею какое-то задание?

- О чем ты?

- Вы ведь отправили его в Америку!

- Воронова, в Америку? - искренне удивился Богомолов. - С чего ты взял?

- А вот с чего. - Савелий протянул ему письмо Воронова, полученное сегодня.

Развернув листок, генерал стал читать послание Андрея. Чем больше он вникал в текст, тем больше хмурился его лоб.

- Ничего не понимаю. А ты?

- Что я?

- Ты что-нибудь понимаешь?

- Вы хотите сказать, что понятия не имеете о том, каким образом Воронов оказался в Нью-Йорке?

- Ни малейшего! Послушай, дружище, мы столько лет друг друга знаем, столько прошли испытаний: неужели ты мог подумать, что я мог что-то скрыть от тебя?! Тем более когда речь идет о твоем брате, - с обидой спросил Богомолов.

- Я подумал, что это вы сделали в интересах государственной безопасности, - попытался вывернуться Савелий.

- А разве ты не работаешь в интересах государственной безопасности? резонно парировал генерал.

- Ну извините. Тогда я просто действительно ничего не понимаю! - признался Савелий.

- Я тоже. - Генерал еще раз пробежал текст послания. - А не мог кто-то подделать его почерк?

- Я слишком хорошо знаю его почерк, чтобы сомневаться, что это написано Андреем! - твердо ответил Савелий.

- А ты пытался проанализировать сам текст?

- Здесь слишком мало информации, чтобы сделать какие-то определенные выводы, - неуверенно заметил Савелий, - такое впечатление, что он чего-то недоговаривает.

- Что ж, не остается ничего другого, как дожидаться понедельника: может быть, в разговоре с ним что-нибудь прояснится.

- Я бы на это не слишком надеялся, - заметил скептически Савелий, - вряд ли на это можно рассчитывать, если он не скрывает, что не может довериться бумаге. Коли так, то с какой стати он доверится телефону, который можно спокойно подслушать.

- Мне кажется, что Андрей понимает, что его внезапное исчезновение выглядит по крайней мере странным, а объяснить в письме он ничего не может, вот и решил позвонить, чтобы ты услышал его голос.

- Похоже на то, - без особого энтузиазма согласился Савелий. - Вы же предположили, что почерк может быть подделан.

- Ты знаешь, что резануло меня в его послании? - неожиданно спросил генерал.

- Дайте-ка еще раз прочитаю! - Взяв листок, Савелий внимательно перечитал каждое слово. - Лично меня ничего не насторожило.

- А ты послушай. - Генерал взял письмо, отыскал нужную строчку и прочитал вслух: - "...каждый понедельник в десять часов после полудня..."

- И что? - Савелий недоуменно пожал плечами.

- А как бы ты сказал?

- Каждый понедельник в десять часов вечера.

- Или уж, но гораздо реже: в двадцать два часа, верно?

- Но в Америке так не говорят!

- Правильно, в Америке не говорят "в двадцать два часа", но и русский человек никогда не скажет "десять часов после полудня"!

- Сначала я не заметил ничего особенного, но сейчас, когда вы заострили на этом внимание, и я понял...

- Ты сразу не понял потому, что пожил достаточно долго в Америке, да к тому же отлично знаешь язык, во всяком случае, гораздо лучше меня...