Галина Романова - Я – его алиби

— Лерка, прекрати над ней издеваться! — Ксюха нависла надо мной и, потрясая перед носом клочком бумаги, спросила: — Это кто тебе желает добрых снов? Кто такой заботливый, можешь ответить?

Игнорируя мою протянутую руку, Ксюха подошла к Милочке и сунула ей записку. По мере того, как та ее читала, мое настроение становилось все хуже.

— Та-а-ак!.. — протянула она, позеленев. — Мы, можно сказать, уже выдали ее замуж, вовсю печемся о ее будущем, причем безбедном, хочу заметить, а она…

И тут началось такое…

Они принялись носиться по комнате, потрясая кулаками и выкрикивая упреки в мой адрес. К подобным проявлениям гнева я давно привыкла. Зная, что продиктованы они были исключительно привязанностью ко мне, я не очень-то расстраивалась. В этот момент меня больше волновало другое — кем и зачем была оставлена записка?..

— Может быть, позволите прочесть и мне? — как можно спокойнее попросила я. — Адресовано-то кому?..

Разъяренная Ксюха бросила мне клочок на колени и, скрестив руки, принялась наблюдать за моей реакцией.

Внезапно похолодевшими пальцами я осторожно развернула послание и едва не заскрипела зубами. «Любимая! — значилось в записке. — Спасибо тебе за все!.. Это было божественно!.. Прекрасных тебе снов. Еще увидимся».

— Вот ведь сволочь!.. — против воли вырвалось у меня.

— Опять! — едва не плача, выдохнула Милка. — Ты опять нарвалась на неприятности?.. Что у тебя вынесли на этот раз?

— Ничего! — буркнула я, комкая записку. — Удивительно, но ничего…

«Ничего, кроме душевного равновесия», — промелькнуло в мыслях.

— Девчонки, накормите меня, увечную, — жалобно попросила я.

— Нет, ты не увечная! — прошипела Ксюха, зло сверкнув глазами. — Ты убогая!..

Много позже, выпроводив назойливых подруг, я прошла в кухню и принялась убирать остатки ужина, которым они все же накормили меня.

Смахнув крошки со стола, я присела на краешек табуретки и призадумалась. По всему выходило, что я невольно оказалась хозяйкой вещи, представляющей интерес не для одного человека. Кирилл стоял вторым в списке заинтересованных…

При воспоминании о его вероломстве сердце мое опять заныло, а глаза наполнились слезами.

— По-моему, пора взглянуть, что там такое… — проговорила я, решительно направляясь в гостиную.

Но мое внезапно проснувшееся любопытство не было удовлетворено, потому что входная дверь с треском вывалилась и передо мной предстали два бритоголовых красавца.

— Эт-то что такое?! — обомлела я от неожиданности. — Вы кто?!

Ребята попались не из разговорчивых. Подхватив под руки, они приподняли меня и, притащив в гостиную, с силой швырнули на диван.

— Вы что — сдурели?! — Я принялась поправлять распахнувшийся халатик, под которым ничего не было.

Ответа не последовало. Парни рассредоточились по комнате и молча застыли по углам.

— Ну и?.. — обрела я наконец способность связно говорить. — Чего уставились? Вы что — сказать что-нибудь хотели или попросить о чем?..

— И сказать, и попросить… — насмешливо ответил чей-то голос из прихожей, и в гостиную вплыл темнокудрый покоритель женских сердец.

— А-а-а, это ты!.. — понимающе кивнула я. — А зачем дверь выбивать? Позвонили бы, я бы и открыла.

— Эффект не тот, понимаешь… — ухмыльнулся парень. — В прошлый раз ты не очень-то разговорилась, хотя тебе было о чем мне поведать… Вот и решили освежить твою память таким вот шумным вторжением.

— Понятно… — быстренько взвесив все «за» и «против», я приветливо улыбнулась нежданным визитерам. — А что? Я с понятием. Вы ко мне по-человечески, и я тоже…

— Валентина была у тебя накануне смерти? — выстрелил вопросом парень. — Вечером предыдущего дня?..

— Была, — согласно кивнула я.

— Оставляла что-нибудь?.. — прищурился он.

— Оставляла…

Парни переглянулись и, как мне показалось, довольно заухмылялись.

— И что же она тебе оставляла? — Кареглазый подошел ко мне вплотную и рывком приподнял с дивана. — Только не вздумай врать! Дороже обойдется…

— А зачем мне врать? — пристально глянула я в его глаза. — Принесла газетный сверток. Попросила попридержать у себя. А когда ты за ним явишься — отдать…

— Так чего же ты не отдала?! — Красавец едва не задохнулся от возмущения. — Я как последний дурак тут перед тобой выделывался, а ты… Почему не отдала?!

— Потому что ты не спрашивал… — выпалила я, плюхнувшись на диван. — И нечего орать!.. Откуда мне знать, что ты за птица? Ты пришел, покурил и ушел и про пакет ни слова…

— Ну ты даешь! — Он нервно прошелся по гостиной. — Впервые вижу такой экземпляр! Ладно, гони, что положено, и мы сваливаем…

Я проковыляла к старинному комоду и, выдвинув нижний ящик, достала из-под горки белья газетный сверток.

— На… — буркнула я, сунув его ему в руки. — Проверь — все ли на месте?

— Некогда мне… — Он суетливо выхватил пакет и, сделав знак застывшим в дверях охранникам, вышел из комнаты.

— Дела-а-а! — протяжно пропела я, оглядывая входную дверь, вернее, то, что от нее осталось. — Как ночевать-то будешь, дорогуша Валерия?

Озадаченно почесав в затылке и пошевелив извилинами, я не придумала ничего лучшего, как спуститься на первый этаж и позвонить в квартиру Александра. Там долго никто не открывал, слышался лишь громкий собачий лай. Наконец замок лязгнул, и сосед собственной персоной вырос на пороге.

— Привет, — улыбнулась я как можно приветливее. — Как дела?..

— Н-нормально, — выдавил он, залившись краской до самых ушей. — То есть, я хочу сказать — здравствуйте…

— Можно войти? — продолжала я улыбаться.

На мгновение мне показалось, что он не хочет меня видеть в роли гостьи. Но Александр тут же опроверг мои опасения, широко распахнув дверь:

— Конечно, конечно! Входите, пожалуйста! Только у меня не убрано. Вы уж извините…

Я прошла и принялась с интересом разглядывать его жилище.

Как и предполагалось, оно являло собой типичную берлогу холостяка. Причем холостяка, облаченного в хлопчатобумажные тренировочные штаны, стоившие шесть рублей тридцать копеек в недалеком социалистическом прошлом, стоптанные тапочки и линялую, повидавшую виды тельняшку.

Думаю, дальше продолжать не надо…

— Присаживайтесь, — предложил вконец смутившийся Александр, подставляя мне табуретку, словно понимая, что ни на что другое я присесть бы не решилась. — Чаю хотите?..

— Нет! — почти испуганно выкрикнула я и, тут же устыдившись, добавила: — Только что встала из-за стола.

— Ага, — тупо кивнул он, не зная, куда от волнения девать руки. — Валерия, вы ведь не просто так зашли? Очевидно, у вас ко мне дело?..

— Нет! — Я поднялась с табуретки и прошлась по заляпанному чем-то ковру. — То есть да!.. У меня сломалась дверь. Вы не могли бы ее починить? Хотя бы временно, а утром…