Валерий Софроний - Эффект пешки. Книга 1. Долгая дорога домой [СИ]

— Кушай не обляпайся, — зло прошипел Макс.

— Ну и чего ты расселся? — опер продолжал налегать на Максов завтрак, — у тебя времени на то, чтоб одеться ровно столько, сколько я завтракать буду, после мы выходим. Я очень советую тебе одеться потеплее, на улице сегодня минус тридцать два. И кстати, если ты не успеешь, пойдёшь в таком виде, в каком будешь на тот момент.

Сейчас, когда в квартире не было Любы, протесты были бессмысленны. Гриня больше не играл в своего парня, а команды ставил четко и конкретно. Макс даже на секунду не усомнился в его словах, а по сему, не смотря на боль и неприятные ощущения, пришлось живо подняться и бегом двинуться одеваться. Когда Гриня доел бутеры и допил чай, Макс уже сидел на пуфике в коридоре собранный, осталось только завязать шнурки на ботинках.

— Ну вот видишь, можешь же, когда захочешь, — довольно произнес Гриня, глядя на суетящегося Макса, — Ладно, погнали, нас в низу такси ждет.

С этими словами Гриша Сидельников вытолкал за дверь Максимилиана и захлопнул дверь. И тот факт, что ключи от этой самой двери остались лежать на кухонном столе, его совсем не смутил. У входа в подъезд ждала задрипанная, еле живая машинка — жигули четырнадцатой модели. Четырка была обклеена по всей форме полицейских устоев и даже люстра мигалки была на своем месте. Стекла колымаги были подморожены, печка машины с большим трудом справлялась с сильным морозом. За рулем четырки сидел Александр. Гриня открыл заднюю дверь и жестом указал Максу, чтоб тот залезал. Макс нехотя залез и дверца захлопнулась. В очередной раз наш главный герой оказался за решеткой, задняя часть машинки была отгорожена от передней металлической решеткой, дверных ручек с внутренней стороны не имелось, а боковые и заднее стекло, были предусмотрительно закрыты металлической решеткой. Передняя дверь хлопнула и на переднее место пассажира уселся Гриня.

— Ты чего так долго? Мы планерку пропустили, теперь если Сергеевна узнает, она нас порвет.

— Этого ждал, — сухо пояснил Гриня, — наш маньяк очень долго собирается.

— Гришань, я тебя не узнаю, тряханул бы его разок, — Саня довольно ухмыльнулся, — помог бы ему одеться.

— Там Любаша была, пришлось соблюдать приличия.

— Долго она на тебя орала? — живо, с ухмылкой поинтересовался Александр.

— Прикинь, вообще не орала. Я аж сам офигел. Даже извинилась. Мол, прости Гришаня, была не права. Этот ей напел, мол, вчера споткнулся, а я ему встать помогал и типа, она неправильно все поняла.

Слегка удивленный Александр повернул голову и внимательно глянул на Макса:

— Нифига себе, маньячила, а ты у нас оказывается полон благородства!

Маньячила в свою очередь угрюмо глядел на оперов и помалкивал в тряпочку, шестое чувство с прискорбием подсказывало, что его беды сегодня только начинаются.

— Гришань, а с твоей-то как все прошло? — переключил внимание опер на коллегу, — ты так с утра и не рассказал.

— Ты не поверишь Сань, я своей вчера такой разнос учинить собирался. Думал, пошлю ее ко всем чертям со всеми ее закидонами. Она значит спустилась от Любки, молчит, глазки в пол. Короче, почувствовала что ей хана. Я на нее прям там орать собрался и тут баба Нюра из подъезда выходит. Ты же знаешь эту старую сплетницу?

— Ага. Занятная старушка, — подтвердил Санек, — у нее язык без костей и фантазия буйная.

— Сдержался я короче, — продолжил Гриня, — идем домой, я как черт злобный иду спереди, думаю, ну сейчас доберемся до дому, ты у меня узнаешь почем орешки для белочки. Подходим к дому, а она носом начала шмыгать. Домой зашли, я и рта открыть не успел, она стоит рыдает, мол, прости меня Гришаня, я такая дура! Я просто в осадок выпал. Орать на нее не могу, а так хочется, блин. Короче успокоил ее кое как, а там и злость, как-то сама собой, прошла. Правда ей потом пришлось искупать свой проступок немного по-другому, — довольный, словно обожравшийся кот сметаны, поделился сокровенным Гриня.

Санек по-дружески ткнул кулаком в плечо напарника:

— Красавчик.

Так за житейскими разговорами и хохмами опера и Максимилиан добрались до отделения полиции. Для себя Макс из дружеского общения вынес очень много полезного. И предчувствия его, насчет долгих и не приятных впечатлений, начали неминуемо сбываться. Александр заглушил четырку и опера практически синхронно покинули авто, двери захлопнулись и центральный замок запер все двери в машине. Максимилиан испугался. На тридцатиградусном морозе, в этой колымаге долго не просидишь. Тут и часу хватит, чтоб замерзнуть насмерть. Макс живо прильнул к стеклу, на сколько позволяла решетка и внимательно всмотрелся, две расплывчатые фигуры твердой поступью заходили в здание отделения. Максимилиан стиснул зубы и до побеления костяшек сжал кулаки. Опера скрылись из виду минут на сорок, оставив Макса наедине с крепким морозом. Минут двадцать Макс честно терпел, машинка остывала и было еще не так холодно, а вот потом начался ад. Наш герой посильней укутался во все свои вещи, но даже это не спасало от жуткого холода, зубы выстукивали чечетку с такой периодичностью, что казалось, вот-вот разобьют сами себя, руки побелели, а губы посинели, словно после купания в прохладной воде. Жить хотелось очень сильно, Макс пытался выбить двери, зарешеченные окна, только все это было бесполезно. Крики и гулкие удары по крыше также никого не привлекли, машинка стояла на глухой полицейской стоянке.

Минут через сорок, про Максимилиана соизволили вспомнить, ну как вспомнить? Просто, операм срочно нужно было выезжать куда-то. И Александр с Григорием вернулись к заиндевелой машинке. К тому моменту все стекла изнутри затянул морозный рисунок, влага из дыхания Макса осела на стеклах красивым зимним рисунком, напрочь перекрыв обзор. Гриня задорно постучал ладонью по крыше машины:

— Эй маньячила, ты как там, не сопрел?

Ответом довольному оперу послужила тишина. Гриня открыл дверцу с наружной стороны и выпал в осадок, на заднем сидении четырки навзничь лежало хладное тело Максимилиана Федоровича Спицына, губы молодого мужчины были сжаты в тонкую голубую нить, а открытые гзаза закатились к верху. Максимилиан не дышал.

— Саня, кажется он кони двинул! — голос Грини дрожал.

— Да ладно тебе прикалываться.

— Какие нахер приколы, он околел. Мля! Сергеевна нас грохнет!

Одновременно с обоих сторон машины появились два опера. Саня и Гриня нависли над трупом мужчины, внимательно изучая его.

— Ты уверен, что он того? — теперь и в голосе Александра прорезались панические нотки.

— Он не дышит, видишь, пара изо рта нету. Нужно что-то делать.

— Искусственное дыхание, — предложил Саня.

— А ты знаешь, как его правильно делать?