Валерий Софроний - Эффект пешки. Книга 1. Долгая дорога домой [СИ]

— Изо рта в рот, типа как целоваться, или шарик надувать.

— Шарик, твою мать! — недовольно выругался Гриня и потянулся губами к лицу Макса.

В этот самый ответственный момент, тонкая нить губ разомкнулась и хладный труп произнес одно короткое слово “Бу”. Двое опера отпрыгнули от трупа, усугубил ситуацию тот факт, что опера находились в машине, в ограниченном пространстве с не высокими потолками. Два опера синхронно ударились головами о крышу машины и с матами выбрались из заднего ряда. Матерился и Макс, он живо выскочил из машины и громко стуча зубами, кинулся в здание отделения полиции. Самыми безобидными оскорблениями в адрес оперов были слова: полицаи суки и псы режима. В данный момент Максу было глубоко плевать на условности, бояться побоев от Грини, Максимилиан смысла не видел. Не станет опер заниматься рукоприкладством прямо под окнами, чревато. Пока два опера почесывали ушибленные “тыковки”, Максимилиан живо влетел в дверь отделения полиции и пропал из виду.

— Гринь, а ведь он к Сергеевне ломанулся, — как-то обреченно констатировал Саня, — она нас на лоскуты порвет.

— Он не знает где ее кабинет, да и на второй этаж без какого-либо удостоверения его не пропустят. Но в целом ты мыслишь, верно. Втык, мы можем отхватить.

Два опера, осознав всю трагичность момента, живо кинулись следом. Шутка не удалась, приказ начальницы был нарушен в самой грубой форме. И неприятные санкции в виде лишения премии или строгого выговора, неприятно маячили на тонкой линии горизонта. С маньячилой нужно было договориться, уладить все шероховатости.

Первым серьезным потрясением для оперов был тот факт, что Макс всё-таки смог прорваться на второй этаж. Нет дорогой читатель, наш герой прорываться с боем не стал, просто, когда опера зашли в здание, пропускной пункт был пуст. Лестницу в святая святых — к кабинетам второго этажа, никто не охранял, а сам постовой появился чуть позже, выйдя из какой-то двери, расположенной рядом с его комнатушкой:

— Касанов, — первым среагировал Александр, — сюда только что забежал мужик, не высокий щуплый. Куда он пошел?

— Я никого не видел, — растерянно признался толстяк Касанов, — я отходил буквально на минуту.

— Отходил он на минуту, — зло повторил Гриня, — теперь по зданию полиции шляется рецидивист. Тебе, я гляжу, Касанов, работа твоя осточертела?

Бедный толстячок Касанов аж взбледнул с лица. Хотя полицейское разгильдяйство было весьма привычным делом, в этом отделе подобных ситуаций еще не случалось.

— Я сейчас тревогу объявлю, — растерянно предложил Касанов.

— Ты совсем дурак или как? Касанов, оно тебе нужно? Сергеевна тебя в прошлом месяце премии лишила, а теперь по твоей милости лишит весь отдел, — надавил на толстяка Гриня, — сиди и не рыпайся, мы сами его отыщем. А ты гляди в оба глаза. Как только на выход соберется сухощавый, лысый мужичек лет тридцати, тут же звони на мобилу мне или Саньку. Все понял?

Касанов только кивнул головой и тут же вернулся в свой небольшой пропускной пункт.

— Я поищу на верху, а ты внизу, — предложил Саня и напарники разошлись.

Первый этаж полицейского участка города Углинск не был строго охраняемым объектом не смотря на все требования. На первом этаже, помимо некоторых полицейских складских помещений, располагались несколько офисов небольших конторок, магазинчик “канцелярия” и весьма почитаемое место в полицейских кругах, буфет “У тети Нюры”. Место было не дорогое, но кормили в нем очень неплохо. Сама тетя Нюра — баба, давно разменявшая четвертый десяток, была женщиной тучной и с очень скверным характером. Именно в это заведение и влетел Максим, в данный момент его не особо интересовали условности или правила хорошего тона, он очень сильно замерз и сейчас искал абсолютно любой источник тепла. Таковым источником оказалась батарея, закрытая конвекционной панелью с круглыми дырами. Сам буфет имел довольно аскетический вид. За стойкой располагались вытяжка, электрическая варочная поверхность, микроволновка и несколько электрочайников. Прайс на весь ряд блюд и прочие сопутствующие товары, стоял рядом с кассой на стойке. Сама тетя Нюра, надев большие очки на кончик носа, тщательно изучала гроссбух в виде тетради, что-то попутно высчитывая на калькуляторе. Бесцеремонное поведение мужчины нарушило быт небольшого заведения. Максимилиан стремительно пересек небольшую комнату буфета и присел к батарее, выставив ладони вперед. Тетя Нюра наклонила голову и глянула на это безобразие поверх очков:

— Вы чего-то хотели, молодой человек? — деловито поинтересовалась буфетчица.

Максимилиан буквально на минутку оторвался от батареи и внимательно изучил стоящую перед ним торговку. С этой дамой было понятно все сразу. Девушка предпенсионного возраста с отвратительным характером. Недавно прошла последний гормональный всплеск — пережила климакс.

— Разрешите мне п… погреться, — стуча зубами учтиво и вежливо попросил Максимилиан.

Дама критически покрутила головой тяжело вздыхая, но всё-таки, милостиво разрешила. Синюшный вид мужчины сильно контрастировал с его внешним видом, одет он был весьма достойно, по местным меркам.

— А ты чего так посинел, словно тебя неделю в морозилке продержали? — не удержалась женщина и задала вопрос.

— А меня и продержали в морозилке, — нажаловался Макс, — оперов знаете Саню и Гриню?

— А! Сладеньких чоль? Знаю. А ты на кой ляд с ними связался?

— Так, Наталья Сергеевна заставила. Сказала им, мол, чтоб от себя не отпускали, — не стал врать Макс.

— А, так они тебе прописку устроили! — сделала свои далеко идущие выводы тучная торговка, — А ты значит новенький? Стажер?

— Типа того, — не стал вдаваться в подробности Макс, — эти сволочи меня в полицейской машине на сорок минут заперли. Твари, а не люди.

Макс затрясся в новом приступе тремора и поближе прижался к экрану.

— Ты вот что, с боку прилавка зайди, там экрана на батареи нет. Побыстрее согреешься.

Макс так и сделал, то место, в котором расположился Макс стояло на противоположной стороне от входа и было спрятано за стойкой, так что, когда Гриня заглянул в буфет, единственной кого он узрел, была тетя Нюра. Гриня ей даже слова не сказал, моментально исчезнув за дверью.

— Что за люди? Ни здрасьте тебе, ни до свидания, — обиженно посетовала Нюра.

Следующие двадцать минут, Максимилиан пристально общался с новой знакомой, ну как общался, он ее внимательно слушал, поддакивал и всячески морально поддерживал. Этой женщине в самом деле нужно было выговориться, почесать языком она любила, но в силу склочности характера ее особо никто и не слушал. Как выяснилось дальше, недавно ее бросил муж, а беременная дочка в сердцах поклялась, что Нюра в жизни не увидит внука или внучку. Женщина вывалила на Максимилиана весь свой груз жизненных неурядиц и ей стало на много легче.