Журнал «Искатель» - Искатель, 2018 № 10

— Может быть, пригласишь? — Капитан тихонько бил тростью по ладони левой руки.

— С превеликим удовольствием. — Лариса отступила в сторону, предлагая брату войти.

— Ты одна?

Женщина смутилась, но не подала виду.

— Как видишь.

— Извини, Лара, но из коридора я ничего не вижу, кроме тебя.

— Одна. Что стоишь, проходи. Я как раз собралась пить чай.

В последний раз капитан прислушался, не раздадутся ли на лестнице крадущиеся шаги или посторонние звуки. Закрывшаяся дверь запечатала тишину на площадке. Никто не следил.

Лупус вошел в гостиную, в одной руке нес снятую шляпу, во второй — трость.

— Сейчас принесу чашку. — Женщина на минуту вышла из комнаты. Вернулась с подносом, на котором стояла вазочка с печеньем, тарелка с нарезанным разным мясом, бутылка вина, фужер и чашка с блюдцем.

— Не помешает сегодня. — Капитан подошел к столу и, вопреки своему же запрету не пить вина, пока не выберется из столицы, налил до краев и выпил почти одним глотком.

— Трудный день? — спросила Лариса.

Лупус тяжело вздохнул и покачал головой, немного подумал и сказал, отведя глаза в сторону:

— Ты можешь устроить мне встречу с Литвиным?

— Зачем? — искренне удивилась женщина, заподозрив неладное.

— Это по моим делам.

— Каким? — поинтересовалась Лариса.

— Скорее личным.

— Ты можешь мне сказать каким?

— Прости, но это сугубо мужской разговор.

— Обо мне? — женщина смотрела на Лупуса, прищурив глаза. По прошлому году у них состоялся неприятный семейный разговор об отношениях Ларисы и Литвина. Капитан возмущался и требовал, чтобы она прекратила тайную связь с Арнольдом Маркусовичем, но тогда сестра заявила, что не стоит вмешиваться в ее личную жизнь.

Семейная привязанность к брату — это одно, а ее бытие в непростом мире отношения к другим, даже к брату, не имеет.

— Нет, — поспешил ответить капитан, — я же говорю, дело касается исключительно меня.

— Я не знаю, — с сомнением в голосе произнесла госпожа Петровская, — уместно ли будет в данной ситуации обращаться к нему.

— Уместно, — отрезал Леонид, — дело неотлагательное, если не переходить на пафосные слова — жизни и смерти.

— Даже так?

— Именно.

— Он должен прийти ко мне через час, — Лариса с трудом выговаривала слова, при этом покраснела.

— Замечательно, надеюсь, ты не будешь против того, чтобы я его у тебя подождал?

— Если отвечу отказом, ты же все равно останешься его ждать?

— Да, останусь. — Леонид стоял у окна, в левой руке держал блюдце, в правой — чашку и периодически отхлебывал приятный на вкус чай.

То, что Лупус вошел в квартиру госпожи Петровской, Громов увидел сразу — через несколько минут главарь осторожно выглянул в окно и остался возле него стоять, портьера скрывала капитана, наблюдавшего за улицей.

«Осторожен», — мелькнуло в голове Громова. И он подумал: а как бы поступил сам? И тут же ответил: видимо, точно также.

Сергей Павлович не знал, что предпринимать далее. Ворваться в квартиру? Но сотрудники, осматривавшие дом, установили: дубовую дверь не сломать, если только взорвать или выбить пушечным снарядом. Начальник первой бригады представил, как все агенты уголовного розыска впрягаются в лафет и тащат орудие на третий этаж. Смешок вырвался нехороший. Громов подозвал одного из наблюдавших за домом, описал кратко, что надо передать Кирпичникову, и отправил посыльным.

Аркадий Аркадьевич прибыл сразу же, не теряя времени на обдумывание сложившегося положения. Он предугадывал его, но все же пребывал в некоторой растерянности. Одно дело, когда возводишь здания умопостроений, а другое — чистая практика, где в голову противника невозможно забраться и узнать, что он хочет предпринять.

— Почти час наш дорогой Лупус находится у госпожи Петровской, — докладывал Громов, не спуская глаз с третьего этажа.

— Значит, наше предположение верно, — сощурил глаза Кирпичников, — и Лариса Ульяновна является сестрой нашего подозреваемого.

— А если любовница?

— Конечно, возможно, но не думаю, что это так. Он оберегал Петровскую и только сейчас посетил ее, когда почувствовал, что загнан в тупик.

— Почему? Сообщников больше нет, они устранены, в том числе и нашими руками. Ему осталось пересечь границу — и вся недолга.

— Не так, Сергей, просто. Ты представляешь, какой груз надо переправить?

— Нет, — покачал головой Громов.

— Что-то около шести-семи пудов.

Сергей Павлович присвистнул.

— Это из сейфов?

— Из них.

— Тогда у нашего Лупуса появились некоторые затруднения.

— Вот именно. Переходить границу при помощи контрабандистов становится опасно.

— Еще как! Теперь я понимаю озабоченность капитана. — Громов поправил пистолет. — Почему он здесь?

— Есть одна мыслишка, но не знаю, верная ли она. Для проверки нужно некоторое время.

— Аркадий, какое время? Сейчас он выйдет из дому… И что мы будем предпринимать? Задерживать? Он просто так в руки не сдастся, и значит, мы рискуем не только сотрудниками, но и обывателями на улице, хотя…

— Что хотя?

— Важнее взять нашего главаря, чем жизнь прохожего.

— С тобою согласен. Если капитана не остановить, то крови может пролиться гораздо больше, нежели нескольких прохожих на улице. Меня беспокоит другое. Если не попробуем взять его здесь, то он наверняка заметит слежку и ускользнет угрем. Тогда мы его никогда не сможем найти. Поэтому вариантов, Сергей, у нас немного.

— Ты прав, Лупус чувствует нутром, что за ним идет охота. Здесь нас подстерегает опасность — потерять людей и упустить главаря.

— Аркадий, у меня иной раз закрадывается крамольная мысль — телефонировать Игнатьеву. Тот пришлет сюда взвод солдат, они перекроют улицу, все подступы к квартире. И пусть берут Лупуса уговорами, штурмом. В общем, у них появятся заботы. Пусть сами варятся в соку задержания.

— Ты сам сказал, что мысль крамольная. Уничтожат солдаты не только капитана, но всех, кто находится рядом с ним.

— Такова судьба.

— Судьба судьбой, но в таком случае мы выступаем в роли судьбы, указывая, кому жить дальше, а кому уходить под каменную плиту под землю.

— Я же не говорю, что надо ставить Игнатьева в известность, я просто высказываю приходящее в голову.

— Гони, Сергей, такие мысли. Пока мы с тобой в состоянии найти, задержать и изобличить преступника, надо этим и заниматься. Перекладывает ответственность на другого только слабый человек. А мы, — Кирпичников улыбнулся и подмигнул Громову, — с тобой еще не пали духом и можем отвечать за собственные поступки. Но это все лирика, нам надо принимать решение.

— Ждать.

— Когда выйдет из квартиры?

— Даже не знаю, лестница широкая, площадки там большие. Капитан сто раз успеет выхватить пистолет.