Журнал «Искатель» - Искатель, 2018 № 09

В кабинете главного врача двое. За столом сам главврач: брюнет лет пятидесяти, в белом халате, в очках с толстыми линзами. Перед его столом на стуле сшит, с поникшей головой, мужчина средних лет, только что прибывший на лечение. Одет пациент в синюю больничную пижаму, на ногах — больничные поношенные тапочки.

— Так, — будничным тоном произносит главврач, листая дело больного. — Тяжелый случай, голубчик, весьма тяжелый. Из материалов дела видно, что вы, Иван Степанович, хронический алкоголик и наркоман. Поведение ваше агрессивное, оно представляет опасность для общества. Неоднократно избивали свою супругу, угрожали задушить участкового полицейского. Находясь в белой горячке, пытались выброситься из окна восьмого этажа, но супруга спасла вас от столь необдуманного поступка, опасного для вашей жизни. Во время медицинского обследования выражались нецензурно в адрес членов комиссии, называли их взяточниками и медицинскими проститутками. Весьма печально, Иван Степанович. Похоже, нервная система у вас совершенно истощена. Согласен с мнением уважаемых членов медицинской комиссии, что такое неадекватное поведение — результат систематического употребления алкоголя и наркотических средств. Что ж, будем лечить, Иван Степанович. Постараемся вам помочь. Опыту нас накоплен достаточный.

Пациент слушал главного врача не перебивая: губы его были крепко сжаты, на скулах ходили желваки. Когда главврач закончил яркую речь, закрыл дело и хлопнул по нему ладонью, Иван Степанович зло процедил:

— Что вы сейчас прочитали — это бред сивой кобылы. Ни слова правды. Неужели и вас подкупили? Извините, как вас по имени-отчеству?

— Меня зовут Сергей Петрович, — приветливо ответил главврач и снисходительно улыбнулся.

Сергей Петрович за свои тридцать лег практики в психбольнице многое повидал и немало наслушался оскорбительных слов в свой адрес от психически больных людей. Он до того привык к общению с психами, что, казалось, ничто не могло вывести его из нормального рабочего состояния — может быть, только взрыв атомной бомбы. Главврач отлично понимал, что основное в его работе — спокойствие. Стоит один раз слететь с катушек, и нервная система начнет давать сбои. Не хотелось бы самому стать пациентом психбольницы. Сергею Петровичу хотелось на пенсию уйти здоровым человеком. А до желанной пенсии — еще почти десять лет. Следует заметить, что по природе главврач был незлым человеком, однако порядок в лечебнице требовал от персонала и пациентов соблюдать строго. Не случайно он был в числе лучших главврачей частных психиатрических лечебниц.

— Похоже, Иван Степанович, у вас есть своя, противоположная версия событий, которые привели вас в наше специфическое учреждение, — мягко обронил Сергей Петрович. — Что ж, я готов выслушать вас, нам некуда спешить.

Иван Степанович откинулся на спинку стула и, глядя поверх головы главврача, отчужденно бросил:

— Что толку оттого, что я озвучу в этом кабинете свою, правдивую, версию, которая ничего общего не имеете тем вымыслом, который изложен в бумагах дела? Ведь вы, Сергей Петрович, все равно мне не поверите. Я в этом уверен на сто процентов. И догадываюсь почему.

Главврач снял очки, протер линзы носовым платком, водрузил их на прежнее место и внимательно посмотрел в бледное лицо пациента.

— Почему вы уверены, что я вам не поверю?

— Почему? Потому что я не сомневаюсь в том, что вы заодно с членами так называемой медицинской комиссии. Медик всегда на стороне другого медика. Моя бывшая супруга со своим хахалем хорошо заплатили членам медкомиссии. В этом я нисколько не сомневаюсь. Иначе бы я не оказался в вашей психушке.

— Версия достойная внимания, — кивнул главврач, — продолжайте.

— Повторяю, что все, что написано в бумагах этого дела, бред сивой кобылы.

— У вас, Иван Степанович, есть доказательства, подтверждающие вашу версию?

— Доказательства?! — горько усмехнулся Иван Степанович. — Доказательства — это вся моя жизнь, мое безупречное поведение. Алкоголь я вообще не употребляю и тем более наркотики. До сегодняшнего дня я вел здоровый образ жизни. Если бы не эта курва, извините за ненормативную лексику, я бы не сидел сейчас перед вами, как последний придурок.

— Курва — это кто?

— Бывшая моя жена. Звали ее Люся, но теперь она предпочитает, чтобы ее называли Люсьен. Сейчас она жена олигарха Роберта Львовича. Вот такой грустный сюжет, уважаемый Сергей Петрович. Люсьен и упрятала меня сюда. Против больших денег я ничего не мог сделать. Все лживые обвинения меня в психической неполноценности и продажный суд вспоминаю, как кошмарный сон. Я дорого заплатил за свою наивность, доброту и отзывчивость к людям. В итоге — утратил веру в человечество. Жестокое время наступило, Сергей Петрович. Понятие совесть забыто, погоня за деньгами вынуждает людей лгать и даже совершать преступления.

Главврач пошевелил густыми бровями, сосредоточился. Он поймал себя на мысли, что перед ним сидит, вероятно, не психически больной человек, а просто нервный, у которого произошла семейная драма. Стоит упомянуть, что интуиция еще не подводила Сергея Петровича. И он решил несколько углубиться в обсуждаемую тему.

— Значит, Иван Степанович, в наше учреждение вас упрятала, как вы выразились, курва, то есть ваша супруга Люся? Осмелюсь предположить, что, возможно, в основе вашей драмы лежит любовь? Расскажите подробнее о ваших трениях с супругой. О том, чего ист в данном деле. С профессиональной точки зрения мне это небезразлично. Ведь наша дальнейшая судьба зависит в некоторой степени и от меня, как главного врача данной психиатрической лечебницы. Ну а насчет вашего намека в мой адрес на взятку, вы погорячились. Взяток я не беру. К слову, никто их мне не предлагает и не может предложить. Здесь особая система контроля со стороны Хозяина этой клиники. Он хорошо мне платит, и, буду откровенным, я держусь за это место. Вот так, голубчик.

— Извините, — вздохнул Иван Степанович, — тут я, наверное, погорячился. Нервы. Извините.

— Извинение принимается, — кивнул главврач. — Ну а как насчет любви? Полагаю, что вокруг этой вечной темы у вас все и закрутилось? Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь. Виной всему действительно была любовь. Страстная любовь. Не буду вдаваться влетали, но в общих чертах дело было так. Влюбился я в Люсю с первого взгляда. Втрескался, как говорится, по уши. Трудно было не влюбиться в блондинку необыкновенной красоты: фигурка, как у балерины, большие призывные глаза притягивали к себе чистой голубизной. Я просто был очарован этим, как мне казалось, небесным созданием. Но что было спрятано в глубине души этой красавицы, я не знал и не задумывался об этом. Словом, влюбился — и понеслось. Я готов был все ей отдать. И отдал. Мне досталась от родителей пятикомнатная квартира на Кутузовском. Долго не раздумывая, я переоформил квартиру на Люсю, а затем передал ей и контрольный пакет акций на магазин автозапчастей, которым я владел. Этот магазин приносил довольно ощутимый доход. Я желал одного — чтобы моя любимая Люся никогда ни в чем не нуждалась. Сейчас-то я понимаю, каким придурком был в то время. Теперь ничего не изменишь. Как говорят, близок локоть, да не укусишь.