Евгений Нарута - Седмина пустошь

С другой, стороны дороги снова раздались выстрелы, но какие-то ленивые.

– Проверяют, где мы, и сколько нас. А мы пока помолчим и патроны тратить зря не станем.

Между тем, вдали послышался натужный гул моторов, и стрельба боевиков сразу стихла.

– А вот и наши, – весело и нараспев проговорил лейтенант.

Увидев движение среди кустов на противоположной стороне дороги, лейтенант, приподнявшись сделал два одиночных выстрела. Гул, нарастая приближался и вскоре на дороге показалась колонна БТРов. Ведущая машина начала поливать из пулемета, а на ходу из нее выпрыгивали бойцы в камуфляже и продвигались вслед за машиной используя ее как прикрытие, когда же колонна приблизилась, то лейтенант истошно закричал:

– Не стреляйте, свои, – повторяя эту фразу как заведенный беспрерывно.

Тут и Сергей заголосил изо всех сил в поддержку лейтенанту; рискуя сорвать свои голосовые связки. Наконец, стрельба стихла и со стороны бронетранспортера раздался усиленный мегафоном металлический голос:

– Очень осторожно, с поднятыми руками по одному выходите на дорогу.

Лежи пока, я позову, сказал Андрей осторожно приподнимаясь. Но тут, с противоположной стороны опять раздались выстрелы и, дернувшись он упал на дорогу как подкошенный вытянув вперед руки. В БТР, видимо оценив ситуацию и сориентировавшись на выстрелы в ответ открыли шквальный огонь по стрелявшей стороне из всех видов оружия, который изрешетил и даже заставил упасть некоторые чахлые деревья. Одновременно БТР гудя мотором двинулся вперед, а потом поравнявшись с ними и прикрыв их своим корпусом от нападавших остановился и начал быстро обволакиваться густым как туман облаком дымовой завесы. Очень осторожно к лейтенанту подступили двое автоматчиков и подхватив его под руки потащили к заднему люку машины.

– Там еще боец, нас двое у него ранение ноги, его возьмите, я сам дойду, – воспротивился Андрей.

Наконец окутавшийся дымовой завесой БТР прекратил стрельбу и наступила тишина, нарушаемая лишь глухим рычанием мотора. В тесной машине пахло соляркой, машинным маслом и порохом. Оторвавшийся от окуляров наблюдения военный, повернувшись к ним спросил:

– Кто вы? Доложите.

– Старший лейтенант ФСБ Андрей Щетинин, а это механик-водитель рядовой Сергей Крупилин. Вчера продвигались по этой дороге в составе колонны обеспечения угодили в засаду, а сегодня вот еще раз, – доложил лейтенант.

– Я смотрю вы тут неплохо повоевали, – заметил, выслушав доклад Андрея офицер, а потом представился, – Майор Синцов командир колонны. – и продолжил, – Слушай лейтенант, ты, серьезно ранен, сейчас санитар повязку наложит, и я вас обоих отправлю в госпиталь. Там как, дальше по дороге чисто?

– До нашей разбитой колонны наверняка, а дальше кто его знает, – ответил Андрей.

– Помогите ребятам до санитарной машины добраться и сразу возвращайтесь назад, – приказал майор автоматчикам.

Тряский и порядком помятый санитарный УАЗ со следами запекшейся крови на внутренней обивке мигом домчал их до передвижного госпиталя. Дежурный военврач; усталый, с руками по локти в крови быстро осмотрев ранения обоих и обновив повязки сообщил:

– Мы оказываем только первую помощь. Через полтора часа будет самолет; полетите в Москву, там в госпитале вас как следует подлечат. Ждите, скоро отправят.

И поднявшись ушел принимать новых раненных.

Сергей сперва приподнялся на носилках, а потом и сел, сказав обращаясь к Андрею:

– Где бы костылем разжиться, я ведь и сам могу передвигаться?

Андрей, бледный от потери крови встал, слегка пошатываясь дошел до ближайшей палатки и вскоре вернулся обратно с костылем. Взлетно-посадочная полоса была от них метров в трехстах. Время от времени на нее садились или взлетали вертолеты, но их самолета пока еще не было. Наконец раздался приближающийся свист турбин военно-транспортного самолета и вынырнув из-под низких серых облаков, тяжелая военная машина, сделав круг начала плавно снижаться, а затем с визгом коснувшись выпущенными шасси взлетной полосы пробежалась, гася инерцию и наконец остановилась на поле в нескольких ста метрах от них. Тотчас к самолету устремился топливозаправщик и крытые тентом грузовики.

Вышедший врач строго предупредил:

– Сперва разгрузка, потом посадка. На поле самостоятельно никому не выходить!

Из приземлившегося самолета по опустившемуся трапу строем вышло небольшое подразделение десантников. Они заняли места в кузове грузовика, и он уехал. Подкативший следом погрузчик засуетился, вытаскивая из самолета тяжелые ящики с боеприпасами. Наконец самолет освободили, и началась погрузка. Судя по размерам фанерных ящиков, которые грузили в самолет из подъехавшего вплотную к трапу грузовика это был груз 200. Все легко-раненные курившие и разговаривавшие на улице в ожидании отправки разом замолчали, наблюдая за этим, наконец появился дежурный врач и известил:

– Сначала тяжело раненные, потом те, кто может передвигаться самостоятельно.

В санитарных машинах всех доставили на посадку, а когда трап за последним раненым закрылся, то самолет засвистел набирающими обороты турбинами, затем стремительно разогнавшись взлетел и заложив вираж над взлетным полем лег на заданный курс, а уже через три часа полета они приземлились на военном аэродроме в Подмосковье.

Их разместили в одном госпитале и даже в одной палате на соседних койках. У старлея, кроме распоротого осколком гранаты предплечья под бронежилетом на спине оказался еще и огромный лиловый синяк от пули, угодившей в тот момент, когда он поднялся с поднятыми руками перед БТР.

На следующее утро, к ним в палату пожаловал молодой офицер и осведомился:

– Кто здесь Щетинин?

Услышав ответ Андрея, он подошел, присел на стул рядом с его кроватью достал блокнот и представился:

– Капитан Савиков – военный дознаватель. Расскажите для рапорта подробно, что с вами случилось.

Андрей кратко поведал историю того, как они попали в засаду и как приняли бой, не забыв упомянуть и охарактеризовать действия Сергея как мужественные и решительные, заявив, что: «Крупилин во время боя прикрывал его с тыла, тем самым, не позволив боевикам их обойти». Савиков внимательно все выслушал, делая пометки в блокноте, а после спросил:

– А где Крупилин?

– Я здесь, – отозвался Сергей, слегка смущенный оценкой своих действий Щетининым.

Офицер, сидевший к нему спиной, обернулся, внимательно взглянул сперва в лицо, потом скользнул взглядом на подвешенную забинтованную ступню и голень, из которых как из ежа иголки торчали стальные спицы аппарата Елизарова, грустно покачал головой, а затем встрепенулся: