Анна Данилова - Крылья страха

- Думаешь, это связано с Ласкиной? - спросил он прямо.

- Вы что, мысли читаете на расстоянии?

- Вот уж нет... Я такими способностями не обладаю, просто, насколько мне известно, эту девицу искали именно в связи с тем, что она была подружкой Ласкиной... Я имею в виду версии, которые прорабатывались в уголовном розыске по делу о ее исчезновении. Ведь это именно она рассказала про убитую подружку то, что вывело из себя родителей Ласкиной. Я очень хорошо помню это дело, думаю, что и ты его не забыла.

- Да уж, это вы верно заметили. Вот и я сейчас намереваюсь пройтись по чужим следам, глядишь, и найду что-нибудь... Кстати, у меня для вас есть кое-что интересное...

- Так подъезжай...

- Хорошо, сейчас приеду. А вы не могли бы послать в управление своего помощника, чтобы он привез мне дело Сконженко? Честное слово, здесь медлить нельзя... Дорога каждая минута.

- Так и быть... Приезжай, я тебя буду ждать. Через сорок минут она уже входила в кабинет старшего следователя прокуратуры Виктора Львовича Корнилова.

- Присаживайся, сейчас вернется Сергей, и ты сможешь ознакомиться с материалами дела. Чайку выпьешь?

Юля смотрела на худое со впалыми щеками лицо Корнилова, на его морщины, которыми была изрыта вся кожа вокруг глаз и рта, и вдруг поймала себя на мысли, что видит перед собой человека, в тысячу раз опытнее и умнее ее, настоящего профессионала, волка... И сразу почувствовала себя совершенно слабой и беспомощной.

- Ну что там у тебя? Нашла убийцу Садовниковых?

- Нашла, - сказала она как можно спокойнее. - Но мне еще понадобится время, чтобы доказать это.

Корнилов широко раскрыл глаза и, склонив голову набок, с некоторым недоверием посмотрел на Юлю:

- Ты? Нашла? Убийцу?

- А что, не похоже?

- Блефуешь?

- Не знаю... - она и сама не смогла бы объяснить, зачем вообще сказала, что нашла убийцу. Это теперь даже шуткой невозможно назвать. Так, ребячество какое-то, "детский сад на лужайке". - А вы по-прежнему считаете, что Лору убил ее муж?

- Видишь ли, дело настолько сложное и одновременно простое, что у нас мнения разделились - пятьдесят на пятьдесят: это могло быть и самоубийство, и убийство. Но если это убийство, то убийство настолько дерзкое и совершено оно настолько профессионально, что найти того, кто это сделал, почти невозможно. Ну посуди сама: пистолет, которым были произведены выстрелы, принадлежал Сергею Садовникову, на нем мы нашли отпечатки пальцев только его и Лоры. На посуде, мебели, дверях и прочих предметах - отпечатки Лоры, самого Сергея да их знакомой Полины Песковой, которая никак не могла совершить это преступление, поскольку в это время находилась.., ты уж меня извини.., у твоего шефа, Крымова... Разве это не алиби?

Юля похолодела. Значит, она была права - Крымов приходил к Корнилову и поил его коньяком, внушая ему мысль о том, что в ночь с 27 на 28 сентября Полина была у него дома... И, похоже, ему удалось убедить Виктора Львовича в непричастности Полины к убийству... Разве может теперь она, Юлия Земцова, в создавшейся ситуации, в которой она выступает прежде всего как бывшая любовница Крымова, рассказать Корнилову о своем разговоре с Полиной, о том, что Полина ПРИСУТСТВОВАЛА в ту ночь в квартире Садовниковых, провела какое-то время под кухонным столом и даже слышала, когда приходил и уходил убийца... Больше того - она слышала и звуки выстрелов!

В который раз уже Юля упрекала себя за то, что позволила Песковой прятаться в своей квартире.

- Ты о чем-то задумалась? - Корнилов тронул ее за руку, пытаясь вернуть в действительность. - Очнись. Смотри, кто к нам пришел!

Юля вздрогнула и повернула голову: в кабинете, кроме нее и Корнилова, присутствовал высокий тоненький паренек в сером костюмчике. "Помощник".

- Спасибо, - Корнилов сделал знак, и помощник вышел из кабинета. На столе появилась толстая коричневая папка. - Ну вот, сиди, изучай... Может, в голову что-нибудь свежее и придет... А что касается нашего с тобой телефонного разговора... Помнишь, ты тогда спросила меня, кто на меня давит или что-то в этом роде... Так вот, я отвечу тебе прямо: на меня ДАВЯТ всю мою сознательную жизнь. И это не касается какого-то конкретного случая. В нашем городе в последнее время совершается много преступлений, много убийств... И не тебе рассказывать, как порой сложно складывается ситуация, когда нет ни одной зацепки, ничего... Сколько на моей шее уже таких дел! Если бы ты работала в нашей системе, то сама бы почувствовала всю тяжесть этого, так сказать, давления... И это при том, что раскрываемость у нас в этом году неплохая... Меня действительно пригласил к себе Сырцов, задал несколько вопросов, после чего просто, откровенно говоря, махнул рукой... Мол, все основания для того, чтобы считать это самоубийством, налицо...

- Но вы же сами мне говорили о том, что он просил вас из-под земли достать Пескову...

- Я? Я тебе говорил такое? - Корнилов явно почувствовал неловкость, потому что на его щеках появились красные пятна, а взгляд заметался по стенам.

- Ну да, я очень хорошо запомнила наш разговор по телефону...

- Всякое может быть, да.., что-то такое припоминаю... Кажется, Сырцов приказал мне допросить Пескову, я позвонил Сазонову, а тот мне сказал, что Пескова исчезла... Да-да-да, ну вот, теперь я вспомнил...

- Виктор Львович, а вы не знаете, почему Сырцов продает свои машины и дачи?..

- А тебе уже и об этом известно?

- Об этом говорит весь город, - уклончиво ответила Юля, превозмогая в себе желание просто наорать на Корнилова. Это было странное чувство, поскольку, с одной стороны, она очень уважала этого человека, он был ей даже симпатичен, но с другой стороны, он явно принимал ее чуть ли не за ребенка... И причина такого отношения Корнилова к Юле, как ей казалось, крылась в разговорах, которые вели между собой Крымов и Корнилов в стенах этого кабинета за стаканами с коньяком, в тех характеристиках, которые явно были даны Крымовым своей молодой и неопытной сотруднице. И цель этих не очень приятных для нее слов тоже была понятна: убедить Корнилова в излишней и бессмысленной суете Земцовой, ее непрофессионализме, чрезмерной эмоциональности, склонности к фантазиям, чтобы на этом фоне образ Полины Песковой вызывал симпатию и даже сочувствие.

- Вот как? Говорит весь город? А я ничего не слышал.

- Значит, еще услышите... Вы позволите мне посидеть за свободным столом?

Этой фразой она как бы положила конец диалогу, и Корнилов, который понял ее, пожал плечами и жестом предложил ей сесть за стол у окна.

- Все, я молчу. Работайте... - Он достал сигареты и вышел из кабинета, оставив ее наедине со своими обидами, неудовлетворенностью и досадой.

***

Спустя полтора часа Юля уже имела достаточно ясное представление о том, когда и при каких условиях исчезла Ирина Сконженко. Это произошло через два дня после первого заседания суда над Зименковым - все даты Юля помнила досконально, а потому могла без труда представить себе ход событий в строгом хронологическом порядке. Значит ли это, что человек, с помощью которого девочка исчезла с лица земли (а в том, что она уже мертва, Юля нисколько не сомневалась), избавился от нее для того, чтобы Ирина не смогла участвовать в остальных заседаниях? Где найти ответ на этот вопрос? Ведь если все происходило именно так, то почему этот мужчина, связанный с обеими девочками на сексуальной почве, не убрал Сконженко раньше, сразу же после убийства Саши Ласкиной, чтобы Ирину никто не смог допросить и вызывать в дальнейшем как свидетельницу... Почему убийство Ирины произошло только после первого заседания? Почему?