Сергей Валяев - Кровавый передел

Закончив купальный сезон, я снова взялся за книги. Время поговорить о мозгах. Не о тех, которые продаются смерзшимся куском в суповых наборах. О человеческом мозге. Если говорить упрощенно, то наш мозг — это решающее устройство, обрабатывающее каждую секунду более ста миллионов единиц информации. Мозг вмещает от шестидесяти до ста миллиардов нервных клеток нейтронов, выполняющих до десяти миллиардов вычислительных операций в секунду и окутанных квадриллионом связей. Каждый кубический сантиметр коры головного мозга вмещает около тысячи километров соединительных волокон. Можно ещё добавить: в нашей активной памяти содержится столько информации, что, пожелай мы изложить её типографским способом, потребуется двадцать миллионов томов.

Все это я к тому, что мозг есть архиважный и нежнейший инструментарий. Для всех нас. Однако с этим не хотят считаться как несознательные жены, избивающие свою вторую половину сковородами и скалками, так и криминализированные ученые, проводящие тайные опыты с биогенераторными объектами, коими являются люди. На подопытных воздействуют сверхнизкими или сверхвысокими частотами, то есть своеобразными ультразвуковыми скальпелями. После такой невидимой операции объект программируется на то или иное действие. Отныне он не человек, а мешок с дерьмом.

Можно предположить, что в нашем случае есть некий Центр, где находится общий терминал резонанса-генератора, через который и контролируются некоторые пациенты санатория им. С.М.Буденного. Запрограммированные, очевидно, на самоуничтожение. В момент опасности для тех, кто считает себя истинными хозяевами страны.

И что же? Я думаю, страна должна знать тех, кто держит ультразвуковой скальпель у её черепной коробки. Кто хирург у распластавшегося тела. Ху из кто? — повторю ещё раз вслед за одним политиком. Кто из ху? И на этот вопрос нужно дать исчерпывающий ответ. Наверное, я не в меру любопытен? Право, не самое плохое качество.

Знание — сила. И поэтому, проведя весь день за книгами, я почувствовал себя кандидатом наук. Профессором. Членом-корреспондентом АН СССР.

От буйного помешательства меня спасло появление полковника Орешко. Во фраке. Если бы он пришел голым и в цилиндре, я бы удивился меньше.

— Да вы, генерал, граф?

— От графа слышу, — нашелся мой приятель и потребовал, чтобы я привел себя в достойный этого звания вид.

Я натянул на тело смокинг и почувствовал себя пэром в Британском парламенте. Или графом на родной, российской козе. Однако делать было нечего — моего перевоплощения требовала оперативная обстановка.

На улице торжествовала зима. Небо было чистым и морозным. Горбились синие, вечерние сугробы. Мир преобразился; казалось, снег скрыл все его беды и нечистоты.

Мы сели в машину. Это была моя же автостарушка, оставленная мне за заслуги перед Отечеством. По признанию Орешко, он списал драндулет с баланса Управления как автосредство, превратившееся в металлолом. Что было близко к истине.

От мороза автостарушка закапризничала, и мне пришлось выразиться на языке, доступном даже карбюратору. Мотор простуженно закашлял, заскрипели «дворники» по стеклу, на холодном сиденье заерзал граф-полковник, и наконец, заснеженный мир сдвинулся — мы выехали со двора.

На дорогах расползлась снежная каша, и автобусы с троллейбусами елозили по ней, как слоны по льду.

От искрящегося снега возникало ощущение праздника. Бурного и, быть может, скандального.

У казино на Арбате теснились импортные колымаги. Чувствовалось, что на игровой уик-энд съезжается серьезная публика. Платежеспособная.

— И на что мы будем кувыркаться? — поинтересовался я, звеня мелочью. Граф, где ваши миллионы?

Полковник вздохнул и, вытащив пухленькую пачечку вечнозеленых донов, [70] Доны — деньги (жарг.). разделил их поровну.

— Казенные. Желательно не проиграть. И даже выиграть.

— Ну, это навряд, — хмыкнул я. — Если Бог не поможет.

— Мы же атеисты, — вздохнул Орешко. И предупредил: — Не увлекайся, Алекс. Будь благоразумен, как монах.

— Буду соответствовать ситуации, — уклончиво ответил я.

— Значит, пустишь бак [71] Доллар (жарг.). в дым, — отрезюмировал полковник.

— Фик-фок, граф, — буркнул я. — Не бойся, сбацаем чечетку на голове у клиента.

И мы отправились в злачное местечко. На входе нас встречала любезная служба безопасности с портативным металлоискателем. Оружия у современных графов не оказалось, и они прошествовали в глубь сказочных залов. Выдрессированный персонал улыбался нам, как родным. Сукно на столах отливало изумрудом морских волн. Над ними, мебельными волнами, звучали сладкие голоса сирен:

— Делайте ставки, господа!.. Ставки сделаны, господа!.. Спасибо.

Сдержанная в эмоциях (пока) публика делала ставки, но скромные. Для конспирации мы обменяли часть казенной наличности на разноцветные фишки. И пошли в бар. Наш будущий друг Гоша Гаранян задерживался. Мы взбодрились чашечками кофе — окружающий нас мир был молод, уверен, вальяжен, моден и себе на уме. Мужская часть состояла то ли из бизнесменов, то ли из бандитов; женская — то ли дамы света, то ли наоборот: дамы полусвета трех вокзалов. Словом, обстановка располагала к культурному отдыху.

Наконец Орешко оживился, прострелив глазами пространство.

— Великолепный Гоша!

Отнюдь. Гоша не был великолепен. Серенький, неказистый совслужащий с мелким, хотя и выразительным, энергичным лицом.

— Что это за тля в обмороке? — удивился я.

— Э-э-э, Саша, не торопись с выводами, — предупредил полковник. Жизнь полна неожиданностей.

Я пожал плечами: поживем — увидим. И, словно услышав меня, наш подопечный скроил решительную, уморительно зверскую рожу и устремился к кассе. Там долго менял деньги на фишки, кокетничал вовсю с девичьим коллективом. Коллектив с мучительной радостью отвечал клиенту взаимностью. Наконец загадочный игрок подошел к центральному столу. Там его приветствовали сдержанными поклонами. На что туфтальщик [72] Мошенник (жарг.). гаркнул:

— Ну, что, господа, продрыщщщимся?!

Господа сделали вид, что эти слова к ним не относятся. Орешко с графской грациозностью толкнул меня в бок, и мы тоже решили поучаствовать в вышеназванном процессе. То есть испытать свое счастье на собственной же шкуре.

— Господа, делайте ставки!

Но, к моему удивлению, засекреченный ученый не спешил принимать активное участие в игре. Он, вытащив миниатюрный компьютер, принялся выщелкивать всевозможные комбинации цифр. Пока все проигрывали, в том числе и я, хитрый кандидат наук со сдержанной страстью заносил в машинную память цифры — строгих посланцев Божьей воли.

Цифры, если это кому интересно, были такие: 9, 15, 18, 2, 36, 17, 29, 14, 31.